Людвиг пожал плечами: Карлик что, хочет его устыдить? Смешно. Хотя, конечно, когда Людвиг от усталости уснул прямо в кресле за императорским троном, спрятанный каким-то хитрым заклинанием невидимости, – что-то в тронном зале началось не то. Какие-то статуи ожили, что ли. Или казначей начал каяться. В общем, страсти-мордасти.
Сугубо здешние мордасти! Людвиг тут совершенно ни при чем! Вот дома, когда он спит, никакие страхо-мордии из пола не лезут и ничьих туфель не съедают.
– Давайте уже скорее, что ли.
– Да уж никакого желания и дальше созерцать вашу герцогскую физиономию.
Они синхронно зевнули. Сил не было даже переругиваться, хотя последние несколько часов только это и помогало обоим держаться на ногах. Что Людвиг, что Д’Амарьяк узнали о себе много нового и интересного, правда, Людвиг все тут же забыл – в голове совершенно ничего не желало держаться.
– Проваливайте уже с глаз моих! – выдохнул наконец Д’Амарьяк и невежливо ткнул пальцем в портал. Кривоватый, да и демоны с ним. – Я проверил, ваша вилла.
– Точно?
– Точно! Хотите, вон того идиота запустите вперед. – Карлик махнул рукой в сторону вращающих глазами и дергающихся то ли придворных, то ли послов. – Должна же быть польза от любопытного носа, который суется куда не просили.
К концу реплики все три идиота замерли, зажмурились и, кажется, дышать перестали. И правильно. С Д’Амарьяком никогда не поймешь, шутит он или нет. Впрочем, его шутки были очень даже ничего. Почти как у Людвига – с выдумкой и смешные.
– Хочу, а то мало ли. – Людвиг, снова зевнув, подошел к сваленным в кучу идиотам, наугад схватил за ворот ближайшего и вздернул на ноги. – Этого?
Д’Амарьяк прищурился, оглядел идиота и кивнул:
– Забирайте. Можете чучело из него сделать. Журналистишка, тьфу!
– Ах журналистишка. – Людвиг аж почти проснулся. – Статеечки, значит, пописывает?
Щуплый человечек в его руках внезапно ожил, замотал головой и что-то замычал, пытаясь вытолкнуть кляп изо рта. В его выпученных глазах читалось: нет, никаких статеечек, никогда! В монастырь уйду, герр некромант, только отпустите, Единым прошу!
– Пописывает, – злорадно кивнул карлик. – В светскую хронику и политические новости. Вам, случаем, зомби-дворник не нужен ли? Язык у этого что помело.
– Может, и нужен. – Людвиг ласково улыбнулся человечку. – Помело – это хорошо, это правильно. Люблю чистоту.
Поняв, что мычание и дерганье не помогло, человечек сделал вид, что сомлел. Разумеется, Людвиг не поверил. Подтащил его к порталу и, поставив на ноги, скомандовал:
– Шагай. Туда и обратно, доложишь, что там. А не хочешь идти живым, пойдешь мертвым. Мертвые, знаешь ли, никогда не врут. Даже в газетах. Так что, идешь?
Человечек тут же пришел в себя и мелко закивал, кося глазами на кляп, мол, как же я доложу-то?
– Вернешься – выну, – так же ласково пообещал Людвиг и толкнул его в портал.
Что-то затрещало, задымилось…
Людвиг с Д’Амарьяком переглянулись с одинаковым научным интересом.
– Похоже, не срабо… – начал карлик, но тут снова затрещало, задымилось, и из портала вывалился журналист, которого держала за воротник знакомая бледная рука. – Сработало.
– Он вам нужен, герр Людвиг? – проскрипел Рихард, наполовину выглядывая из портала.
Человечек отчаянно замотал головой и попытался вырваться. Рихард презрительно дернул бровью и выпустил его ворот: человечек, упав на пол, тут же пополз прочь, извиваясь и поскуливая.
– Оставляю его вам, герр Д’Амарьяк, – кивнул Людвиг коллеге. – Разбирайтесь со своим мусором сами.
Карлик поморщился и махнул на журналистишку рукой. Тот замолк и замер в неудобной позе. Возможно, окаменел.
– Не могу сказать, что мне приятно было с вами сотрудничать.
– Я вас тоже терпеть не могу, – передернул плечами Людвиг и шагнул в портал.
Если бы не поддержка Рихарда, то свалился бы прямо на собственном крыльце. Ноги не держали. И вообще было темно, даже луна светила как-то тускло.
– Ванну и спать, герр Людвиг?
– Ванну… – Людвиг с трудом сделал шаг к дверям. – И спать. Сутки!
– Только не в ванне, прошу вас.
– Уж как полу-у… учится… – Зевота мешала говорить, а глаза норовили закрыться. Надо было что-то с этим делать, а то он уснет на ходу. А, точно, надо спросить. – Рихард, что там моя жена?
– Спит, герр Людвиг.
– Не терялась больше?
– Нет, герр Людвиг. Ее светлость больше не терялась.
– Следилку надела?
– Надела.
– Надо проверить… где она?
– У себя, герр Людвиг.
– Ага… а… надо на нее посмотреть… спит, говоришь…
– Ванна, герр Людвиг. Позвольте ваш сюртук.
Людвиг очень старался не уснуть, пока Рихард его раздевал, помогал ему вымыться и вел к кровати. Но у него не получилось, потому что мягкое женское тело, с тихим стоном привалившееся к нему и уютно устроившееся в его объятиях, совершенно точно уже было сном.
Где-то рядом звучал рояль, одна из ее любимых композиций из Арта Тейтума – нежный, журчащий джаз. С шелестом листвы и запахом горящих листьев, доносящимся из приоткрытого окна, джаз создавал совершенно волшебное ощущение. Утро, счастье, уют и ожидание чуда.
