– Да, дорогой? – улыбнулась она, вставая навстречу супругу, и мысленно надавала себе по рукам: не надо, не надо делать книксен, как нашкодившая Магда! Герцогиня вы или где?
В руках у супруга, кстати, красовался слегка помятый букет фиалок. И он совершенно явно не знал, куда бы его деть. Да и, судя по сжатым губам супруга, поиски иголки в стоге сена (и чьи-то утренние закидоны) не добавили ему благостности.
– Граф Энн соблаговолил пригласить наших светлостей на прием в честь герцога и герцогини Бастельеро, – сказал он хмуро.
Что ж, Ринка вполне понимала нелюбовь супруга к светским мероприятиям. Она бы тоже предпочла, чтобы он ушел на службу, а она могла бы вернуться к своему Фаберже.
Людвиг попытался сунуть руки в карманы, что в исполнении герцога выглядело… странно, короче, выглядело. Почти как книксен в исполнении герцогини. Попытался – и вспомнил про фиалки. Сжал губы еще тверже и, промаршировав разделяющие их с Ринкой пять шагов, вручил ей букет.
Безумно хотелось рассмеяться, но Ринка сдержалась. Вместо этого она поднялась на цыпочки и поцеловала Людвига в чисто выбритый подбородок, выше не дотянулась.
– Спасибо, это так мило… в смысле цветы. Обожаю фиалки.
Ей показалось или суровый полковник смягчился? Не улыбнулся, конечно, но вертикальная морщинка между бровями разгладилась.
Может, поцеловать его еще раз? А потом…
Ринке так явственно представилось это «потом», что она залилась жаром. Пришлось отступить на полшага. А то еще подумает, что она подлизывается! Или чувствует себя виноватой! Нет уж, не дождетесь.
Отступив еще на шаг – гад чешуйчатый, между прочим, даже не сделал попытки ее удержать! – она позвонила в колокольчик, вызывая Магду, и спросила, просто чтобы не молчать:
– Мне обязательно присутствовать?
И тут же пожалела. Глупо же, прием в ее честь – а это без вариантов.
– Обязательно, – нахмурился Людвиг.
– Хорошо, я буду готова…
– Через час. Наденьте что-нибудь синее или серое, – так же хмуро велел Людвиг… и ретировался.
Правда, на прощание одарив Ринку весьма горячим взглядом.
Странный он сегодня, подумала Ринка и велела прибежавшей на зов Магде:
– Фиалки в вазу, а мне – платье. То самое, серебристое.
Через час она была готова. Прическу, правда, пришлось сделать самую простую – Магда явно не училась на курсах парикмахеров. Но низкий свободный узел и выпущенные на висках локоны выглядели достаточно празднично и в то же время строго, чтобы не отвлекать внимание от фантастически прекрасного платья. Еще бы к нему кулон, что ли. Или ожерелье.
Вот зря она поскромничала и не спросила Людвига о шкатулке с украшениями. Наверняка же что-то есть!
Ладно, на всякий случай можно взять газовый голубой шарфик…
– Ваша светлость готовы? – прервал ее размышления голос супруга.
– Готовы, – отозвалась Ринка, отстраняя Магду, которая продолжала суетиться вокруг, поправляя складки на юбке. Не столько ради красоты, сколько чтобы еще раз коснуться девичьей мечты.
– Прекрасно смотритесь. – Показалось, или голос Людвига немножко сел?
Судя по невозмутимому лицу, показалось. А жаль. Ринка бы не отказалась увидеть восторг в черных некромантских глазах. Или синих? Она совсем запуталась… ладно, спишем на магию.
– Это вам, – супруг протянул ей длинную бархатную коробочку. – Небольшой подарок из Франкии.
Увесистую.
И хоть Ринка не слишком понимала в драгоценностях, но даже она ахнула, когда ее открыла: на черной подложке сияло колье с крупными голубыми топазами в обрамлении бриллиантов, такие же серьги и кольцо. В ювелирной работе она тоже не разбиралась, но дизайн явно был не китайским. Что-то очень изящное, легкое и ажурное, что довольно странно сочеталось с большими камнями, но выглядело изумительно гармонично.
– Благодарю вас. Это очень… очень…
Кажется, она опять покраснела. Да что с ней сегодня творится? Это все яйцо. Определенно яйцо!
Пока Людвиг застегивал на ее шее колье и вдевал ей серьги, она молчала, наслаждаясь нечаянной близостью и тишиной. Касания его пальцев были нежны, бережны и обжигали, словно электрические искры, только приятно.
– Вам идет румянец, – шепнул Людвиг ей на ушко и отстранился. – Нам пора.
Накинув Ринке на плечи уже знакомый палантин из серебристой лисы (собственноручно и задержав ее в объятиях на две секунды дольше необходимого!), герцог усадил ее в мобиль. Тут же невесть откуда взялась Собака, запрыгнула ей на колени и свернулась клубочком. За рулем был Мюллер – то ли потому, что супруг не желал напрягаться, то ли потому, что здесь уже ввели запрет на вождение в нетрезвом виде, а на приеме явно будут подавать не апельсиновый фреш.
Вот кстати, Ринка до сих пор не встречала тут апельсинов. Яблоки, вишня, груши, сливы, персики, даже малина и голубика. А апельсинов не было. Странно.
Долго размышлять об апельсинах ей не позволил Людвиг. Едва они выехали за ворота, спросил:
– Рина, вы надели следящий артефакт?
Ринка смущенно пожала плечами и машинально прикрыла ладонью «ошейник» на Собаке:
– Я не знала, что нужно. Ведь вы и так будете знать, где я.
