На Первом канале Гельман координировал работу совета 25 экспертов, который собирался раз в неделю и консультировал гендиректора канала Константина Эрнста. Гельман ввел в совет Дугина: нараставший в комитете перевес консерваторов был приметой времени. Кроме Дугина, появился и Сергей Кургинян, автор постперестроечного памфлета, о котором мы говорили в связи с 1991 годом, – теперь он прокладывал себе путь в мейнстрим, и вскоре ему предстояло сделаться звездой политических теледебатов, а также Максим Шевченко, яростный обличитель западного лицемерия, из него получится блистательный ведущий ток-шоу. В гон году Кургинян сказал мне, что поворот в сторону консервативного национализма был хладнокровно обдуманным шагом Кремля: «Они позвали нас не потому, что им понравились наши идеи, но из-за опросов общественного мнения, из-за социологических исследований»[418].
С появлением консерваторов завершилась эра российского телевидения, в которой господствовали либеральные, вопрошающие голоса ельцинской эпохи. Неторопливо выдавливались из эфира известные ведущие – Евгений Киселев, Леонид Парфенов, Алексей Пивоваров – и заменялись прокремлевскими голосами, такими как Шевченко, Дугин и Кургинян. Первым и самым заметным патриотом на Первом канале стал, вероятно, Михаил Леонтьев, ведущий ток-шоу «Однако» и чрезвычайно влиятельный консерватор, член евразийского движения Дугина. Он стал одним из самых убедительных голосов российского государственного телевидения, тем более что у него имелись могущественные покровители в Кремле. Михаил Леонтьев задал идеологический тон новостных передач. Хриплый, стремительный, брутальный, он стал одним из главных телеведущих. Его программа выходила каждый вечер после новостной передачи «Вести» и почти неизменно либо разоблачала лицемерие Запада, либо намекала на зарубежные силы, саботирующие созидательный труд России.
Леонтьев казался странным феноменом в лабиринте постмодернистской, ироничной системы российской пропаганды, где работали преимущественно такие люди, как Гельман, – ничего не воспринимающие всерьез. А Леонтьев – искренне верующий. Бывший либерал, он разочаровался в коллегах по СМИ, критиковавших чеченскую войну: они «стреляют нашим парням в спину». Примерно тогда же, когда на него снизошло это откровение, Леонтьев познакомился с Дугиным. Сам момент он обозначает довольно расплывчато: «Познакомились, когда явился Путин» – вот и все, что Леонтьев пожелал сказать. Но вскоре, уже в 2001 году, он вступил в партию «Евразия». «Я не вижу в долгосрочной перспективе никакой альтернативы евразийству», – сказал он мне в 2012 году.
С помощью Леонтьева Дугин смог усилить свое присутствие в СМИ, его приглашали вести колонки в крупных газетах, звали и в ток-шоу на центральных каналах. У него появилась постоянная рубрика на радио «Эхо Москвы», оппозиционной радиостанции, которая уравновешивала свое пристрастие к либералам, приглашая в эфир штучно отобранных консерваторов – Дугина, Проханова, Шевченко. Судьбоносной стала встреча Дугина на Первом канале с Иваном Демидовым. Во времена перестройки Демидов примыкал к либералам, но постепенно его ориентация менялась, в 2005 году он стал главным редактором первого в России православного телеканала «Спас», а в феврале 2008-го возглавил идеологический отдел путинской партии «Единая Россия». «И безусловно, решающим фактором, некоей переломной точкой стало появление в моей жизни Александра Гельевича Дугина – в том смысле, что это было очень странное появление, потому что я понимал, что мне и моему кругу друзей не хватает своего идеолога», – сказал он в интервью 2007 года. Он заявил, что настало время «для восприятия идей, как их сформулировал Александр Дугин, – радикального центра… начать их реализовывать в проектах». В этом же интервью Демидов назвал себя, ссылаясь на Дугина как на учителя, «убежденным евразийцем»[419].
Меняющийся ландшафт журналистики отражался в изменениях политического спектра, которые отчасти направлялись Кремлем, отчасти – растущим консерватизмом общества. На выборах в декабре 2003 года в Думу не прошла ни одна либеральная партия, главным образом из-за очередного образца политтехнологий – партии «Единая Россия», которая образовалась в результате слияния путинской партии «Единство» (это было детище Павловского) и оппозиционной партии «Отечество» (во главе которой стояли былые оппоненты Путина Юрий Лужков и Евгений Примаков). Нефтяной магнат Михаил Ходорковский, финансировавший либеральные политические партии, в том же году отправился в тюрьму – это было внятное предупреждение всем прочим бизнесменам не вмешиваться в политику.
