Роман воссоздает одну из самых драматических и наиболее умалчиваемых страниц украинской истории — борьбу украинских повстанцев против оккупационной власти в 1920-х годах. Главный герой романа — атаман по прозвищу Черный Ворон — воюет против большевиков, которые оккупировали Украину и вводят в ней свой строй. Действие романа происходит в Центральной Украине (а именно в Холодном Яру).Их называли бандитами, разбойниками, головорезами и даже в проклятиях-анафемах запрещали упоминать их имена. Чтобы убить в памяти упоротой массы ту идею, за которую повстанцы жертвовали свои молодые жизни. Верно, они стреляли, вешали, жгли, уничтожали — но кого? На их боевом черном флаге надпись: «Воля Украины или смерть». Они не вышли из леса даже тогда, когда вокруг воцарилась чужая власть и уже не было надежды на освобождение. Они — оставшиеся — выбрали для себя смерть.При создании обложки, использовал дизайн иноязычного издательства.
Тебе кукушка весной
Кувала счастье, а мне
Воронье каркало грустное, —
Забудь меня, забудь меня…
В 1921 году судьба четырёхлетней войны, которую Россия развязала против Украинской Народной Республики, была решена в пользу захватчика. Армия УНР оказалась интернированной за колючей проволокой бывших польских союзников. Однако вооруженная борьба еще годами продолжалась почти на всех территориях Украины. Отчаянное сопротивление российским оккупантам оказали повстанцы Холодного Яра. На их черном боевом флаге была надпись: «Воля Украины или смерть».
Атамана Веремия хоронили в Гунском лесу без прощальных сальв и речей. Хоронили тайком, ночью. Двое мрачных мужчин привезли подводом гроб с телом погибшего, а еще один привел из ближнего села священника.
Яму выкопали в двадцати шагах на восток ед старезного дуба, и теперь около нее тихо светилась в темноте домовая — недавно строганная сосновая доска еще пахла живицей.
— Откройте вико, — попросил отец Алексей.
Он долго раздувал кадило, черкая отсыревшими спичками, которые сичали, ломались и не хотели гореть.
— Зачем? — спросил тот, что привёл священника. Его шире, чем длиннее, голова и закандзюбленый нос делали мужчину похожим на большую сову.
— Так надо, — сказал отец Алексей. — А может, там дохлый пес.
— Здесь не до шуток, отче.
— Именно из-за того и годится открыть гроб. Я могу понять все, кроме святотатства.
Двое мрачных мужчин подошли ближе и медленно, нехотя сняли вико.
Где-то в глубине леса прокатились ухваты-зойки сыча. Если то правда, что в темную ночь бьются накулачки черти, то это могли быть и их крики.
— Да, это он, — сказал отец Алексей. — Я знал покойника. Но почему его положили в глыбе?
— Такой была Веремиева воля. Чтобы его похоронили в глыбе и вышиванке, — объяснил тот, что был похож на сову. — Атаман так и до боя ходил. Вы разве не знали?
— Глупая была привычка, — отозвался один из мрачных мужчин. — Враг его узнавал среди нас ещё издалека. Только и целяли у этого бриля, пока не попали.
— Зато и мы его видели за версту, — сказал второй мрачный человьяга. — Всегда видели, что он с нами.
— Глупая была заведенция, — повторил первый и сухо сплюнул через плечо.
— Не твое свиное дело, — сказал тот, что был похож на сову. — Начинайте отправлю, отче. И если можно, то не растягивайте. Потому что нас тут и утро застанет.
— Хорошо, хотя сапоги сняли, — сказал отец Алексей. — Так ему будет легче идти в рай.
— Начинайте отправлю, отче.
Издалека вновь донеслись жуткие ухваты-зойки, и отец Алексей подумал, что сычи так не кричат.
После короткой отправи гроб опустили в яму, бросили сверху по горсти земли и засыпали могилу. Но верх не выводили — все разровняли и притрясли падалишней листвой.
— Вы поняли нас, отче, — сказал похожий на сову муж. — Никто не должен знать этого места. Они будут его искать и мертвого.
— Но не найдут, — сказал мрачный человяга и бросил своего заступа на подводу. — Даже если надыбают эту мисцину, его здесь уже не будет.
— Как-то не будет? — спросил отец Алексей.
— А да. Вознесется на небеса.
Отец Алексей перекрестился и зябко повел плечами.
Холодная осенняя ночь дохнула ему прямо за шиворот.
— Запомните: нас здесь было всего четверо, — почти с угрозой в голосе сказал тот, что был похож на сову. — Кроме нас, этого больше никто не видел. Когда что… с нас и спросят.