— Она большая, — покрасневший Романд разжал пальцы и тотчас полетел вниз, к ногам старшего мага. Тем временем чудище, сообразив, что чародеям (по крайней мере, одному) оно без надобности, обиженно мяукнуло и величественно поплыло за рыбаком, гребущим в своей лодчонке вдоль берега.
— Кстати, это не змея, а кракозяб — безвредное и бесконечно глупое существо, — Керлик вгляделся в тушу. — И, кажется, это вообще иллюзия, мираж. Ведь не зря же это озеро называется озером Грёз.
— Мм-м?
— Здесь и не такое привидеться может: я, например, всё больше голых баб лицезрел да русалок всяких, особенно после одиннадцати лет.
Романд, надувшись, поднялся, отряхнулся от невидимого мусора и промаршировал куда-то вбок, но через мгновение вернулся и ухватился за руку тестя. Вслед за юношей двигалась настоящая армада разнокалиберных, в основном извивающихся и змееподобных существ. Некоторые из них фосфоресцировали, и все обладали острыми, саблевидными клыками.
Керлик удручённо вздохнул — воспалённая фантазия.
— Впрочем, у названия имеется второй смысл, — грустно продолжил маг. — Здесь, на этом озере расставались с последними иллюзиями, мечтами… грёзами пленники Хронов…
На этом разговор окончательно увял, и остаток пути, вплоть до ворот родового замка Хронов чародеи проделали молча.
— Мне это кажется? — Романд осмелился подать голос.
Они уже минут десять стояли перед огромными, наглухо закрытыми воротами — каждая досочка, их составляющая, из цельного ствола столетнего дуба. Замок Путей был несколько больше, чем представлялся издали.
— Нет, — вздохнул Керлик. — Я всё-таки здесь родился, потому подсознательно выстроил Чёрный замок уменьшенной копией этого.
— Зо, — кисло протянул зять. — И после не говори, что ты надо мной не издеваешься!
Старший чародей промолчал — возразить-то нечем. Романд не о том спрашивал. Поверх надёжных старых врат был размашисто начертан знак Иаф — эльфийская руна, исполненная, правда, в угловатой гномьей манере. Переводилась руна как «изгородь» или попросту «забор». Писали же её не краской или мелом, а чарами, и видима она была только чародеям. Что там видима! Для чародеев и поставлена как предупреждение — вежливый хозяин у замка.
— Романд, внутрь магам без разрешения хозяина не пройти.
— Хозяин — это ты. Верно?
— Да, — согласился Керлик. — Однако мне следует это доказать.
— И как?
— Не то чтобы просто. Отойди-ка, Романд, во-он за тот деревце.
— Зачем это? — насторожился юноша.
— Романд, потому что я тебе так велел, — сердито отрезал Керлик. — Шутки кончились, мальчик! Пришло время магии Тьмы… Мне бы не хотелось случайно тебя задеть — у разъярённой Литы заклятья окажутся сильнее.
Убедившись, что зять осознал серьёзность предупреждения, чародей глубоко вздохнул. Первая часть самая простая и почти безвредная.
Взываю ко Тьме!
Всевидящий сын…
Во Свете брожу,
Всесилен, всевластен,
Ничем не рушим.
Укрой же от знаний,
От тайн огради!
О, Тьма, я молю —
Меня охрани!
Из сложенных кривобокой лодочкой ладоней ввысь, к небесам поднялся… Трудно описать это — будто спускающаяся на долину среди гор ночь сгустилась над Керликом, скрутилась рогом чёрного единорога и пронзила ни о чём не подозревающие светлые небеса. Так же благородный рыцарь насаживает на копьё неудачника-дракона, а ведун-алхимик или другой учёный муж — бабочку на булавку. И словно брюхо раненного ящера кровью, небеса растеклись в месте удара тьмой… А затем изукрасились росписью мерцающих звёздочек — ночь пришла.
Иаф на вратах задрожала и испарилась лёгкой дымкой-иллюзией. Дубовые отполированные створки медленно раскрылись — Замок Путей склонился, приветствуя возвратившегося хозяина.
— Теперь они все… — тихим, срывающимся голосом пробормотал в пустоту Керлик. — Знают, что Хрон в своих владениях.
Романд не слушал. Он дрожал. Ужас… Кто-то поселился… владел его телом, а сила… такая родная, такая привычная… Ведь она всегда была с ним! И сейчас здесь, но он не может… не имеет права её коснуться… даже думать боязно… потому что… никто… не… разрешал.
— Это моя власть, — Керлик заметил полубезумное состояние зятя. — Ты находишься в месте привязки моих корней. Здесь я господин над всем и всеми. Я всесилен и всемогущ… Впрочем, если ты сумеешь уничтожить это место, то уничтожишь и меня.
— Зачем?.. — юноша во все глаза уставился на тестя, но тот мастерски изобразил недоумение. Мол, о чём ты, мальчик?
Во внутреннем дворе их ждали — ветхий благообразный старичок в длиннополом плаще склонился в земном поклоне. Казалось, дедок так и останется согбенным — более чем преклонный возраст не позволит разогнуться. Однако встречающий выждал положенные регламентом пять минут и без охов да стонов (и без скрипа, чего подспудно ожидал Романд) вернулся в вертикально-прямоходящее положение.
— Приветствую, господин! — голос у старичка оказался густым, звучным. Закроешь глаза — и внутренний взор явит менестреля. Говор, кстати, тоже подходящий. — Мы рады вашему возвращению!
