Дядя Ваня, огромный мужик в тугой кожаной куртке, похожий одновременно на боцмана и цыганского медведя, сидел в дальнем углу бара за персональным столиком и сонным взглядом тяжелых блестящих карих глаз поводил вокруг. Когда двое мужчин вошли в помещение, он резко сунул руку под крышку стола, но секунду спустя чутьем определил, что это очень серьезные люди. Один из «серьезных людей» остановился у входа, другой, не оглядываясь, уверенно направился к дяде Ване.
Минут через десять двое вышли на улицу, кивнули остальным четверым, расселись в машины. «Мерседесы» медленно тронулись с места и свернули за угол. Еще минуты через две на улицу вышел дядя Ваня, прислонился спиной к стене дома, достал сигарету, зажигалку, нервно закурил. Потом вдруг выплюнул сигарету и громко выругался.
У подъезда большого серого дома машины снова остановились, а люди в тройках снова вышли. Но внизу на этот раз остались двое. Четверо поднялись на третий этаж и замерли у двери в квартиру. Один из них, лет пятидесяти, с крупным лицом и седыми волосами, но подтянутый и спортивный, судя по всему, был главным. Он жестами объяснил, что нужно делать, и достал из наплечной кобуры странный пистолет. Пистолет казался пластмассовым в тусклом свете люминесцентной лампы, а угловатые фантастические формы наводили на мысль, что это игрушка.
Он поднял руку – двое приготовились – и махнул ею. Двое с разбегу врезались плечами в дверь – хлипкий замочек вылетел из старого косяка. Дверь слетела с петель, и грохот падения слился со звоном разбитого стекла.
Человек с пистолетом бросился к разбитому окну, глядя с третьего этажа на улицу, прицелился. Раздался легкий хлопок, потом еще один. Внизу из-за угла выбежали двое, дежурившие у подъезда с пистолетами на изготовку. —<
– Не стрелять! – заорал человек из разбитого окна. – Кровь, осторожнее! Кровь! Стекла собирайте!
Он разочарованно обернулся, покачал головой и посмотрел на Диму. Тот лежал на постели, закатив глаза, словно подернутые маслянистой пленкой. На его шее виднелись бурые потеки.
– Пакуйте, – устало сказал человек. – Рану не трогайте. Никаких химикатов. Вакуумно.
Через несколько секунд двое уже вносили светло-зеленый пластиковый чемоданчик. Они раскрыли его и достали целлофановый пакет. Развернув его, они осторожно упаковали в него Диму. Затем один присоединил к пакету небольшой баллон, раздалось шипение, и пакет словно впитался в фигуру Димы. Тот вяло дернулся и затих. Только раскрытый рыбий рот и выпученные глаза подсказали, что он затих навсегда.
Внизу двое, в резиновых перчатках, с пластиковыми контейнерами в руках, осторожно собирали с асфальта осколки оконного стекла. Человек, отдававший команды, подошел к ним, поднял вверх голову и долго смотрел в мертвую глазницу окна на третьем этаже.
– Эх, мать!.. – едва слышно произнес он. Мужчина в резиновых перчатках подошел к нему и тихо сказал:
– Есть пара образцов, Эдуард Фомич.
– Ну-ну. Что-нибудь еще?
– Куртку ее нашли. Больше ничего.
Человек вздохнул и безнадежно махнул рукой:
– По машинам. Отчаливаем, пока менты не объявились.
Тишина. Темнота. Правда, глаза давно привыкли и различают очертания предметов в комнате. Я лежу на кровати, подложив руки под голову, и пялюсь в потолок. Мне не спится. Я думаю об Альберте Вагнер. И не то чтобы мне эта дума доставляет удовольствие. Я представляю себе, как эта хрупкая, нежная, воздушная красавица обнимает меня, прижимается своими губами к моей шее, прокусывает вену и впивается…
Я с трудом поборол желание включить свет. Это хорошо, когда смотришь ужастик по телевизору или читаешь об этом в книжке. А когда это в жизни происходит…
Не происходит? Ну, значит, произойдет! Навигатор сказал, что я должен с ней познакомиться. Лично. А что он еще сказал?.. Да ничего, в общем. Сказал все, что знает. Вернее, он сказал, что передал мне все, что смог узнать сам. Из его уст эта фраза звучала как-то настораживающе. Я не понял, так ли все на самом деле, как он сказал, или это только «информация».
Черт бы его побрал совсем! Об эти тайны все мозги сломаешь, никаких нервов не хватит. Ну познакомлюсь я с ней, а дальше что? Он сказал – дальше будет видно. Блин.
Что мне снилось этой ночью, лучше не вспоминать. Удивительно, как это я ни разу не проснулся. Разбудил меня телефонный звонок.
– Она письмо прислала, – услышал я голос Винни-Пуха. На часах было десять утра. Еще спать и спать.
– Ну и?.. – сказал я тоном занятого человека, которого имели право побеспокоить, только если случилось землетрясение в Нурланде.
– Вот тебе и «ну и»! Она встретиться хочет.
Я похолодел. Нет, я все понимаю. Пусть она кровь пьет, пусть она хоть плеткой стегает и кожаные трусы носит, но ко всему надо подготовиться! Я собирался недельку так себя поподготавливать, потом, может быть, предложить ей встретиться. Потом, может быть, напиться и в самом деле встретиться. Но не так же! Не на следующее же утро!
– Еду, – сказал я и положил трубку.
«Любезный Альфред!
