— Не волнуйтесь, здесь объяснение не медицинское и даже не биологическое, а скорее психологическое. Люди и животные со схожим яростным и странным поведением могли восприниматься как одно и то же существо. В начале восемнадцатого века, когда вурдалаки были основной темой обсуждения на вечеринках, люди часто откапывали умерших для того, чтобы определить, являлись ли они вампирами или нет. Таковым считался мертвец, у которого шла кровь изо рта или тот, кто выглядел живым. Гомес-Алонсо отмечает, что изо рта людей, умерших от бешенства, кровь может идти еще долго после смерти. Если же тело закопать в холодных и влажных районах, таких как Балканы, то оно может сохраниться в хорошем состоянии еще на протяжении многих месяцев или даже лет.
Я слушал его, раскрыв рот. Я совершенно не ожидал, что Маститый ученый, профессор, преподаватель, так осведомлен в области сказочных легенд.
— Простите… А может быть такое, что от солнечного света кожа человека в самом деле начинает гореть? — Яворский утвердительно кивнул:
— Да. На этот счет существует другая теория, принадлежащая одному моему коллеге, профессору Уэйну Тикке-нену. Он связывает это с так называемой порфириновой болезнью…
Я снова дернулся. У меня возникло сильное желание спросить у него, не знаком ли он, случайно… Но с кем? С Навигатором?
Но даже несмотря на эти настораживающие параллели, я был рад. Честно признаться, я не ожидал встретить понимание. И мне казалось вполне логичным следующим шагом рассказать ему о Лизе.
— Борис Васильевич, скажите, а бывают такие редкие штаммы вирусов бешенства, которые влияют на физиологическую структуру человека?
— Ну, в известном смысле они все влияют на физиологическую структуру. Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, например, усиление мышечных рефлексов, реакции, как это сказать…
В лице Яворского не произошло никаких изменений. Но на секунду мне показалось, что это спокойствие удержано прямо-таки титаническим усилием изнутри. Так, лицо его, сохраняя прежнее выражение, как бы остановилось на секунду, и за этой стеной, в мозгу в это время происходила буря, отблески которой я заметил в его глазах. Впрочем, может, мне это только показалось.
— Что ж… Такое возможно. Но позвольте и мне задать вам вопрос. Вы имеете в виду какой-то конкретный случай? И я решил признаться.
— Да. Я имею в виду конкретный случай. У меня была знакомая, которая, как мне казалось, была больна именно этим видом бешенства.
Все то же спокойствие. Но носок его туфли нервно дернулся.
— Почему вы говорите «была»? С ней что-то стало?
— Да. Она… как бы это сказать, убежала от меня. И я хочу ее найти.
— Вы хотите, чтобы я помог вам? — спросил он.
— Вы можете мне помочь? Видите ли, она исчезла совершенно бесследно.
— Я думаю, что смогу вам помочь, Денис. Но прежде я хочу познакомить вас с людьми, моими очень близкими друзьями. Они помогают мне в моей работе. Работа эта проходит не только в кабинете. К нам обращаются люди, встревоженные странным поведением своих близких и знакомых, и мы занимаемся этими случаями. Это замечательный материал для моих исследований. Если вы не против…
— Не вижу, почему я должен быть против, — спокойно ответил я. Но в душе я ликовал: кажется,я нашел именно то, что мне было нужно. Команду охотников за вампирами.
— В таком случае я заберу вас завтра у метро «Речной вокзал», и мы поедем на одну загородную дачу, где я вас познакомлю с моими помощниками, и мы обсудим, что дослать дальше.
— Отлично, — произнес я. Мое дело уже не казалось мне совсем безнадежным, если такой человек, как Яворский, брался мне помочь.
Утро следующего дня выдалось теплым. Ночью прошел дождь, и с утра деревья, согреваемые поднимающимся солнцем, дымились и сверкали тяжелым изумрудным блеском. Не верилось, что пройдет еще месяц, и вся эта красота пожелтеет, облетит и останутся еще на полгода одни голые сухие ветки на корявых стволах.
Выйдя на «Речном вокзале», я оглянулся кругом. Народу было немного: все разъехались по работам. У ларьков сшивались редкие пьяницы, и на этом безлюдье было хорошо заметно, как много мусору вокруг метро.
Яворский уже ждал меня. Он стоял, опершись на капот темно-синей «тойоты», и читал какой-то журнал. Машина была классная, последний писк японского дизайна, и чистая, будто только что из мойки. А говорят еще, что наша наука бедствует.
— Доброе утро, Борис Васильевич.
— Здравствуйте, Денис. — Яворский улыбнулся и сложил журнал. Я заметил, что он был на английском. — Что за чудо утра погодка!
— Да. — Я вспомнил, что мы собирались за город. Сейчас самое время на природу.
— Так за чем дело стало! Прошу. — Он открыл передо мной дверь.
Мы выехали на Ленинградское шоссе и направились в сторону Питера.
— Куда едем? — спросил я, расслабляясь в кресле и наслаждаясь плавным ходом машины.
— В Жаворонки. Там у моего ученика дача, вот на ней мы и договорились встретиться.
— О'кей, в Жаворонки так в Жаворонки.
