— Вряд ли вам удастся оценить их по достоинству, — наморщил лоб трактирщик. — Стихи мои сугубого свойства, исполненные скрытых аллюзий с философами античности; в придачу моя муза не сковывает себя приверженностью к определенному языку. Сказать по правде, я пишу для людей особо изысканных… так сказать, литерати… посвященных. — Он отхлебнул бургундского. — Уединенное искусство, что доступно в полной мере лишь таким, как я. Вот и Иоганн говорит — вы знаете, Иоганн Кречмер, — что когда он читал свое «Обсервати аб Супра Виларе» самому императору Карлу, то Карл явно упустил половину ссылок. На самом деле он даже упустил весьма пренебрежительное упоминание о самом себе, настолько затейливо передан был восточный слог! — Довольный Вернер рассыпался дребезжащим смешком, сочувственно кивая.
— Подумать только! — поразился Аврелиан. — Нам будет тебя недоставать. Так, стало быть, под Рождество?
— Да. Мы с Иоганном намерены объехать Грецию и Италию, насладиться аурой великих умов прошлого.
— Не холодновато отправляться в такую даль? Среди зимы?
Вернер огляделся и подался вперед:
— Совсем не обязательно. Иоганн изучал труды Радзивилла, Сакробоскуса и Лаврентия и смог разгадать тайну природы тепла и влаги.
— Будь я проклят! Ну, тогда тебе… В чем дело, Анна?
Лицо служанки было перекошено от испуга:
— Там Брайан. Вернулся только что и…
— Перед этим затеял очередную пьяную драку, — докончил Вернер, глядя мимо Анны на неуверенно приближающегося Даффи. — Аврелиан, не хотелось бы возвращаться к мирским делам, но именно этот человек — одна из причин моего отъезда. Он самым беспардонным…
Аврелиан рассматривал Даффи, который уже стоял возле стола.
— Оставь нас, Вернер, — оборвал он. — Нет, ни слова больше! Прочь!
Даффи рухнул на освобожденную Вернером скамью.
— Анна, дай пива, — прошептал он.
— Анна, сходи в подвал, — велел Аврелиан. — Скажи Гамбринусу, что я просил нацедить высокую кружку темного для Даффи. — Она кивнула и бросилась исполнять приказание. — Что случилось?
Даффи вымученно усмехнулся:
— Да ничего особенного. С небес спустились два черных дьявола и попытались сделать из меня шиш-кебаб. — Он потянулся через стол и коричневым от засохшей крови пальцем уперся старому волшебнику в грудь. — А мне нужны ответы на кое-какие вопросы, и без увиливания.
— Да-да, разумеется. Говоришь, черные дьяволы? Летучие? Господи боже! Как Анна вернется, мы пройдем… не знаю… на кухню, и ты расскажешь все подробно. Ну да, я тоже расскажу все, что знаю. — Он огляделся. — Джок! Эй, малый! Давай сюда.
Высокий поджарый парень быстро пересек комнату. «Знакомое лицо, — подумал ирландец. — Откуда, Джок, я тебя знаю?»
Пальцы Аврелиана крепко вцепились в просторный сатиновый рукав зеленой рубахи Джока.
— Спешите к королю, — хрипло прошептал волшебник, — все четверо, и охраняйте его пуще собственной жизни! Опасность, что мы предвидели, проявилась в нежданный час. Будьте с ним всю ночь и возвращайтесь, только когда совсем рассветет. К тому времени, надеюсь, я поспею с приготовлениями. Ступай!
Джок кивнул и со всех ног кинулся в комнату прислуги, даже не взглянув на Даффи. Старик в нетерпении хрустел пальцами.
— Черт, ну куда она… а, наконец-то. Хватай пиво и идем.
— Кто-то должен перевязать ему раны, — вступилась Анна, — иначе они загноятся.
— Тише, девочка, — замахал руками Аврелиан. — Я перевязывал раненых еще задолго до твоего рождения. Пошли, э… Брайан.
Даффи послушно взялся за кружку, сжав ее поплотнее истерзанными руками, и последовал за стариком через высокую каменную арку, ведущую в кухню. Аврелиан пододвинул к пылающему очагу два стула и отшвырнул подальше несколько закопченных железных подносов; затем, предварительно обернув руки полотенцем, он осторожно снял с цепи над огнем котелок с кипящей водой. После чего покопался под своей мантией и извлек металлическую коробочку и два маленьких мешочка.
— Давай руки, — приказал он.
Даффи вытянул руки, и, окунув полотенце в кипяток, а затем встряхнув его, Аврелиан принялся стирать запекшуюся кровь. Даффи шипел от боли и уже готов был протестовать, когда старик развязал один из мешочков и посыпал раны зеленым порошком. Руки Даффи точно окунулись в ледяную воду, и горячая пульсирующая боль исчезла, как пламя задутой свечи.
— Здорово! — сказал он. — Спасибо. — Он попытался отодвинуться.
— Не так скоро, мы пока не закончили. — Из кучи всевозможного хлама в своей коробочке Аврелиан выудил иглу и катушку с ниткой. — Теперь изволь смотреть в сторону и расскажи об этих дьяволах.
С некоторой опаской уставившись на неровные плиты потолка, Даффи рассказал о своей необычайной дуэли под аккомпанемент дудочки.
— Но с самого начала я был уверен, что пропал, — заключил он рассказ. — И просто беспомощно наблюдал, как мое тело действует помимо моей воли. При этом чем больше я старался сбросить наваждение и вновь овладеть собой, тем сильнее подчинялся этому… другому влиянию.
— Да, представляю. Послушай, не знаю, как сказать поделикатнее, но, прежде чем мы располземся по постелям, нам этой ночью предстоит выполнить еще одно задание. Это не слишком…
