— Это не твоя смерть, — уверенно, с горящим взором сказал Аст и одной рукой взъерошил волосы, а другой дотронулся до плеча Рейна. Это был настоящее, плотное, тёплое прикосновение живого человека, а не демона. Прикосновение, которое он всегда так хотел ощутить.
Рейн с трудом разлепил глаза. Рядом что-то попискивало. Он приподнял голову и увидел огромный странный аппарат из трубок, шестерёнок и циферблатов с разными символами и цифрами.
От рук тянулись какие-то провода. Зато они были свободны, ноги тоже.
Сдёрнув всё это с одной руки, с другой и морщась от боли, Рейн резко вскочил. Перед глазами потемнело, он упал. Мир вокруг и звуки разом исчезли. Рейн на ощупь встал на колени и наклонил голову к самому полу. Практиков учили, что так можно вернуть ясность сознанию.
Секунда, две, три… Тьма рассеялась, снова послышался писк аппарата.
Рейн поднялся и огляделся затравленным взглядом.
Он был один.
Без Аста.
Рейн рванулся к двери и изо всех сил вцепился в ручку. Он всё тянул, тянул, пока в глазах снова не начало темнеть.
Рейн сделал шаг назад и беспомощно огляделся, выискивая своего демона. Затем глубоко вдохнул и криво усмехнулся. Заперто. Кто бы сомневался. Он медленно развернулся и кругом, как зверь, изучающий клетку, обошёл комнату. Напротив кровати висело огромное, почти во всю стену, зеркало.
Знал он такие. В Чёрном доме они были. С одной стороны — зеркало, с другой — прозрачное стекло. Рейн чувствовал, что его пробуждения ждали, что сейчас за ним наблюдали.
Он медленно подошёл к зеркалу, положил руки на раму и так пристально вгляделся в своё отражение, точно мог досмотреться до невидимых наблюдателей.
В зеркале был он один. Демоны никогда не отражались, но Рейн всегда знал, что стоит лишь отвести взгляд от отражения, и он увидит Аста. Демон посмеётся над ним, а может поругает, подбодрит, даст пинок — всё, что нужно. Он всегда становился той силой, которая требовалась здесь и сейчас.
Рейн крепко вцепился в длинную белую рубашку, так, что едва не разорвал её. Аст сказал, что его сила останется с ним. Аст всегда был прав. И он же сказал, что это не его смерть.
Рейн снова усмехнулся. На побелевшем лице клеймо выделялось ярким пятном. Оно всегда напоминало правду лучше любых слов Аста. И правда в том, что он — инквизиторский пёс, убийца, ноториэс.
Рейн взъерошил чёрные волосы и оскалился. Хотели уничтожить демона? Нет уж. Будет им настоящий демон.
