— Это ты про ту шлюху? Да, она красивая, но… — Ригард рассмеялся. — Не смотри так! Это же правда. Если ты так и не смог взять её, сейчас нечего жалеть. Она выбрала Нелана. Хочет быть со всегда вторым — пожалуйста. В конце концов, она достаточно сделала для нас. Если бы не Ката, главой Инквизиции выбрали бы Нелана. Это она убедила его отказаться.
Вир уставился на Рига долгим, тяжёлым взглядом. Да, брат его понимал. Но иногда В-Бреймона хотелось придушить.
— Заткнись, — буркнул Вир.
Риг негромко протянул:
— Ладно, извини, вот только к чему эта жалость? Если ты хочешь поступать правильно, ты ошибся дорогой ещё девять лет назад.
Вир обвёл взглядом комнату, никого не нашёл и уставился в окно.
— Того, кто скажет, как правильно, уже нет. А мне свойственно делать ошибки, — Вир потёр щёку, заросшую щетиной.
— Ты поступил, как должен был. Иначе Совет так и будет отнимать и жизни, и свободу, и демонов, — брат подлил виски и метнул стакан через стол. Поймав его, Вир сразу сделал большой глоток. — Я до сих удивляюсь, сколько всего ты наобещал всем и как ловко свёл, — Риг отвесил шутливый поклон.
Вир с серьёзным видом ответил:
— Да, столько, что я сам путался. Нам требовались запасные выходы и мишени, сам знаешь. Детям Аша — пообещать быть готовым ко всему. Каю и Адайн — соврать, что те не приняли меня, чужака. Нелану — пожаловаться на положение народа, невзначай напомнить, что он упустил свой шанс. Каю, Адайн и Рейну — сказать, что Совет затыкает наши голоса и лишает жизни. Я-Эльмону — показать, как падает влияние Церкви. У-Дрисану — напомнить, что сыночек из Канавы теснит его гильдию. Адайн — шепнуть, что если бы не Совет, она бы жила иначе. Кате — напомнить, что я её спас. Рейну — сказать, что отняли у него, а теперь отнимают у других. Каю — пошептать, что родители и брат его предали, а Совет отнял остатки. О да!
— Нелан молодец, конечно, — ухмыльнулся Риг. — Когда надо было, он отходил назад, когда надо — выступал. Мы всегда сможем оправдаться, что это его затея. Как же, все ведь знают, что сын великого рода уступил сыну из благородного и теперь хочет поквитаться. Люблю этот слушок.
На несколько минут они замолчали. Тишину нарушал приятный треск огня в камине и цокот когтей собаки, лениво ходящей по коридорам дома.
— Гореть нам в царстве Аша за всё это, брат, — неожиданно рассмеялся Риг.
Вир остался серьёзен.
— Если уж гореть, то не сильнее и не дольше, чем другим. Сам знаешь, что мы не просто так вступили в игру. До этого нас победили, даже не объяснив правила, разом забрав все фишки и выгнав, но больше такого не повторится. Теперь придумывать правила нам, и свой куш мы возьмём.
Риг молча протянул стакан. Вир ударил по нему и улыбнулся. Пока игра шла неплохо.
— Вот и всё, — добродушно произнёс Акрен З-Аскан. — Видишь, ничего с тобой не случилось. Мы ведь все служим одному, — главный инквизитор быстро сплёл кончики пальцев и дотронулся до лба. — А ты зря пытался сбежать. Между прочим, Мирд теперь не может служить — ну как практику работать со сломанными пальцами? А мне пришлось наложить швы после твоего укуса, — в голосе Акрена слышалась ласка, словно это добрый дедушка журил внука за мелкую шалость.
Рейн огляделся диким зверем и резко дёрнулся в сторону. Рассечённая спина отозвалась болью. Два практика, держащие его под руки, даже не заметили этого слабого жеста. Лица скрывали маски, но глаза так и выдавали их ухмылки.
— Твоё перевоспитание закончено, — З-Аскан остановился перед каретой и сложил руки за спиной. — Я передам киру В-Бреймону, что ты усвоил все истины, которые должен был. Ты же усвоил их?
В воздухе точно послышался звук рассекающего кнута.
— Послушание, смирение, молчание, — без запинки ответил Рейн. Губы задрожали.
— Так-то лучше. Ты послушный мальчик и далеко пойдёшь, — улыбнулся Акрен.
Рейн вздрогнул. То же он услышал, когда ребёнком его вывели из камеры и передали родителям. Спину также саднило, ноги подгибались, взгляд то становился бешеным, то трусливо опускался в пол. Только на этот раз вместо метки на щеке хотели оставить след более глубокий.
— Тридцать дней ещё не прошли, — прошептал Рейн.
Акрен кивнул:
— Всё верно. Последние «дни смирения» будут проходить в другом месте.
Рейн снова огляделся, зажатый двумя практиками. Часа два или три ночи — конечно, ни к чему случайным гулякам видеть короля до коронации.
Началась осень, и ночи разом стали холоднее. Дождь лил стеной, улицы заволокла таинственная дымка. Вот сейчас. В такой-то час и должны явиться те, кто мог спасти.
Он же рассказал всё Эль. Девушка наверняка сразу передала Адайн, а та созвала «семью». Кай бы собрал всех своих крыс и нашёл лазейку. Да и Вир бы ни за что не согласился, чтобы кто-нибудь из них повторил его судьбу. Они ведь не могли его оставить.
И всё-таки за ним никто не пришёл. Хотелось взвыть и бессильно упасть.
— Рейн, — сквозь зубы процедил Аст, — я ещё здесь. Мы придумаем что-нибудь. Всегда придумывали.
