— Мне ведь нечего терять, — продолжила Эль. — Я не могу стать ещё больше никем. Я сотню раз мысленно разговаривала с отцом, но всегда боялась задать свой вопрос вслух, — она перешла на едва различимый шепот. — Я устала молчать. Я больше не хочу быть пустым местом.
Эль сделала шаг и прижалась, точно котёнок, который искал защиты. Рейн осторожно поднял руки и приобнял её. Великий Яр, ну что началось-то?
Рейн уткнулся носом в волосы Эль и снова почувствовал запах то ли ирисок, то ли карамели. «Твой покой…» — послышались слова Кая. Вот он, этот покой. Первый кирпичик дома под красной черепицей. А вторым пусть станут слова: «К чёрту Совет».
Кай спустился по лестнице, накинул тёмный пиджак и брезгливо посмотрел на дом на углу Первой.
— Теперь твоя часть сделки, Рейн, — сухо произнёс он.
— Я тоже буду вести себя как угрюмая задница, — процедил Рейн.
В голове ещё слышалось волнительное материно «Ох, мальчики!», брошенное на прощание. Он знал, что семья уже не будет прежней, но попытался. Стоило увидеть всех вместе: мать, отца, Кая, старуху Агни — сразу появилась надежда, что всё вернётся. Но когда было покончено с обмороками, слезами и криками, томительно потянулись минуты. Неловкое молчание иногда прерывалось вопросами матери, но они находили только скупые чёрствые ответы.
Кай зашагал по Первой, затем Второй, Третьей — всё дальше и дальше по улицам Тары. Рейн давно не заходил сюда, но Канава осталась прежней — грязной и смердящей.
— А чего ты хотел от меня? — Кай пожал плечами. По строгой одежде, по гордому взгляду было ясно, что ему здесь не место. Тем не менее Кай уверенно петлял по улицам и шёл по ним подобно королю.
— Вот мой дом и моя семья, — Кай развёл руками. — Я пришёл, как ты просил, а на большее мы не договаривались. Что лучше: честное равнодушие или лживая любовь? Не заставляй меня врать ещё и им.
Он свернул в тесный переулок. Между двумя домами тянулись верёвки, с которых свисало сохнущее бельё. Рейн низко наклонил голову и шёл, настороженно оглядываясь.
Послышался храп: под стеной лежал мужчина, закутанный в куртку, и ворочался. После каждого движения запах спирта становился всё сильнее, и Рейн прикрыл нос рукой.
— Что, не нравится у нас? — усмехнулся Кай. — А я здесь прожил достаточно.
Тара тянулась через всю западную часть города, и для многих районов была бельмом на глазу. Рейн не знал, случайность это или насмешка, но Канава в точности повторяла жизнь своих соседей — только повторяла безобразно, словно намеренно показывала грязь.
На севере бок о бок с богатым Ре-Эстом жили короли Канавы, строя себе вычурные подобия дворцов. Деловому Тому соседствовала Мёртвая гавань — место сходки отбросов Лица. Напротив весёлого Рин-Рина Тара ставила свои бордели, игорные дома и букмекерские конторы и заманивала посетителей.
Рейн потёр клеймо и вздохнул. Хотелось накинуться на Кая и отколошматить — за тон, за молчание, за взгляды.
— В этом есть твоя вина, — тихо откликнулся Аст, шагавший рядом, как тень.
Рейн поглядел на профиль брата: он так походил на отца — и спросил:
— Чем ты сейчас занимаешься?
— Хватит, Рейн, давай не будем играть в братьев. Ты знаешь, куда и зачем мы идём, этого достаточно.
Рейн прикрыл веки и несколько секунд шёл с закрытыми глазами. Тот босой светловолосый мальчишка становился всё дальше, он уступал место усталому, измученному старику и таял, как ночной призрак. Может, и ему стоило прекратить цепляться за прошлое? Рейн устало провёл рукой по лицу и открыл глаза.
Хватит с него. На пустыре построить дом проще, чем на старом фундаменте.
Рейн глянул на брата. Может, чёрт с ней, с этой сделкой? Ну что ему могли дать Дети Аша или эта «семья» Кая? Ничего, что поможет уйти из Инквизиции.
— Нет уж! — воскликнул Аст и воинственно сжал кулаки. — Что, опять отказаться от правды? Просто выслушай. Они что-то знают.
Несколько минут они шли молча, как Рейн вдруг замер. Впереди показалась уже знакомая тележка с капустой, а перед ней — старик.
— Ты чего? — удивился Кай.
— Эй, мальчики, купите капусту? — старик взял сверху кочан и протянул им.
— Подъезжай к «Трём желудям», на кухне возьмут, — равнодушно ответил Кай.
— Спасибо, добрый кир, — старик поклонился. — Послушаете совет?
Рейн и Кай переглянулись с одинаковой непонимающей улыбкой.
— Когда мне было тридцать, я усвоил третью истину: у каждого из нас есть крылья, которые дарят полёт, но если сложить их за спиной, они становятся величайшей тяжестью.
— Спасибо! — откликнулся Рейн и посмотрел на старика долгим, тяжёлым взглядом. Уже третья встреча — могло ли это быть совпадением?
Кай первым пошёл вперёд и буркнул:
— Сумасшедший.
Рейн кивнул. Старик появлялся уже который раз и щедро делился советами. Он больше напоминал героя городской легенды, чем настоящего торговца капустой.
Они шли по Таре ещё минут пятнадцать-двадцать и остановились напротив Рин-Рина. Их отделяла широкая площадь, засаженная тонкими молодыми деревцами, и незнающий человек едва мог отличить один район от другого. Их даже прозвали Правой и Левой Рукой.
