– Ещё как знаю, – ехидно улыбается Кёрсти. – Мы с тобой вместе учились в начальной школе, верно? Кажется, твоя мама – голливудская кинозвезда? Так ты говорила в пятом классе. Или дизайнер модной одежды в Нью-Йорке? Эту версию ты выдала в шестом. Дай-ка вспомнить, что там еще было. Модель, певица, балерина… Токио, Сидней, Внешняя Монголия. Черри Костелло, ты – жуткая ЛГУНЬЯ!
Кёрсти заливается хохотом, а во мне вскипает гнев. Ненавижу её!
– Кёрсти, хватит, – вмешивается Кара, но Кёрсти не понимает, когда нужно остановиться. Она будет ковырять и колупать, пока не доберётся до «мяса».
– Твоя мама никакая не актриса, так ведь, Черри? – злорадно произносит она. Все остальные, включая Кару и Соршу, хихикают.
– Нет, – шепчу я, заливаясь краской.
– Не дизайнер одежды, не модель, не балерина?
– Нет…
У меня ощущение, что в столовой воцарилась тишина. Все жаждут послушать Кёрсти, посмотреть, как она меня унизит.
– Ты всё выдумала, чтобы привлечь к себе внимание, да? Только ничего у тебя не вышло, потому что ты никому не интересна, как и твоя мама!
Внутри меня разливается боль, стыд жжёт нестерпимым огнём. Я пытаюсь выдавить ответ, отбрить Кёрсти колкой фразой, но не нахожу слов. Воображение иссякло, а все мои чудесные фантазии обозвали ложью. Может, так оно и есть, но ведь когда-то я сама отчасти в них верила.
– Наверняка твоя мама – такое же пустое место, как и ты! – едко бросает Кёрсти.
Я резко отодвигаю стул, встаю и забираю свою тарелку. Колени подкашиваются, руки дрожат. Сейчас нужно просто отойти, сесть за самый дальний столик, где Кёрсти и её компания меня не достанут. Да, так и надо поступить. С другой стороны, не пора ли высказать этой Макрэй всё, что я о ней думаю? В конце концов, терять мне нечего.
Я нахлобучиваю тарелку с макаронами на голову Кёрсти и смотрю, как густой сырный соус стекает по её идеально мелированным волосам. Россыпь чипсов оставляет на белой блузке жирные следы, а пятна кетчупа на нежной сливочной коже лица – точь-в-точь кровь.
– Ни. Фига. Себе – потрясённо шепчет Сорша.
Медленно, поначалу робко, все посетители столовой начинают аплодировать. Слышится одобрительный свист.
Мисс Жардин, само собой, не впечатлена. Мой поступок она расценивает не как проявление смелости, а скорее как «жестокое, заранее спланированное нападение на одноклассницу», хотя, по-моему, это уже перебор. Если бы я и в самом деле спланировала всё заранее, то выбрала бы день, когда в столовой дают что-нибудь другое – например, рагу. Макароны в сырной заливке – одно из моих любимых блюд.
Так или иначе, мисс Жардин разгневана: её губы вытянулись в тонкую, едва заметную ниточку.
– Бедняжке Кёрсти оказывают первую помощь в медкабинете, – сообщает она. – Тебе ещё повезло, что обошлось без ожогов и нервного шока!
Я недоверчиво изгибаю бровь. «Бедняжка Кёрсти»? Ага, как же. Нервный шок пошёл бы ей на пользу. Вдруг после этого она навсегда забыла бы, что вела себя как злобная ехидна? Вариант маловероятный, но возможный.
– Черри, твоё поведение совершенно недопустимо, – шипит мисс Жардин. – Что плохого сделала тебе Кёрсти Макрэй?
Я задумываюсь. С чего начать? С того случая, когда она ради шутки спустила мои спортивные носки в унитаз? Или когда всем рассказывала, будто видела, как мой папа, наряженный шоколадкой, раздавал на Сокихолл-стрит батончики «Вкусняшки» с фабрики Макбина?
Поделиться с мисс Жардин, что Кёрсти вытворяет по отношению к другим ребятам – тем, кого действительно терпеть не может? В прошлом месяце на уроке рисования она отчекрыжила кончик шикарной косы Джанет Макналли резаком для бумаги, и это сошло ей с рук! Кёрсти заявила, что и близко не подходила к резаку; в итоге виноватой оказалась сама Джанет. Чокнутая Макрэй.
– Мисс, она обозвала меня лгуньей, – еле слышно говорю я.
Мисс Жардин смотрит на меня из-под очков.
– Лгуньей? Гм, это и вправду резкое высказывание, хотя… Я неоднократно слышала и от учеников, и от преподавателей о твоей способности… приукрашивать правду, скажем так.
Я растерянно моргаю. Кажется, директор моей родной школы только что обвинила меня во лжи.
– Черри, вполне очевидно, что ты пока не входишь в число лучших учениц школы Клайд, – продолжает мисс Жардин. – Должна сказать, я обеспокоена. Знаю, у тебя было непростое детство, однако это не оправдание твоим выдумкам. Если не ошибаюсь, на прошлой неделе ты не сдала мисс Мерсьер домашнее задание по рисованию – твой рисунок якобы сжевала коза. Коза! У нас в Глазго! Черри, и ты считаешь, мы тебе поверим?
Ну да, ведь так и было. На выходных мы ездили в Приграничье к папиным друзьям по художественному колледжу. На карандашный эскиз папиной скрипки у меня ушло больше часа – я сделала его, сидя на солнышке. Рисунок вышел что надо. А потом, пока мы обедали, в сад забрела соседская коза. Она успела слопать эскиз, изжевать уголок скатерти и перекусить пополам мои солнцезащитные очки. Чтоб у неё заворот кишок приключился!
