– Пришла посмеяться? Типа «я же говорила»?
– Гм, нет. Просто я беспокоилась.
– А, ну-ну. – Шэй кладёт гитару на песок. – Не понимаю, зачем я дёргаюсь, – вздыхает он. – Стараюсь поступать правильно, всем угождать, работаю как вол, каждый вечер встречаюсь с Ханни. Ты просила не подходить к тебе, я выполняю твою просьбу, хотя это невероятная глупость, и никому, абсолютно никому не интересно, каково мне самому. Я что – робот? На меня можно орать, обзывать последними словами, а я должен молча это сносить? Нет уж!
Внутри меня водоворотом закручиваются потрясение и гнев. Если бы я только нашла сейчас в себе храбрость потянуться к Шэю так, как он потянулся ко мне, когда я рассказывала историю о кимоно и едва сдерживала слёзы! Увы, я просто сажусь на песок у подножия камней. Меня бьёт дрожь.
– Ханни – типичный «трудный подросток», – замечает Шэй. – И что я только делаю рядом с такой злюкой?
– Она твоя подружка. Ты её любишь, – говорю я, хотя эта фраза застревает у меня в горле.
– Не люблю, – бросает Шэй в темноту, и моё сердце вопреки воле радостно ёкает.
– Она даже не знает меня как следует, – продолжает Шэй. – Никогда не спрашивает, как мои дела, да ей они и не важны. Всё всегда крутится только вокруг неё, а мне тоже хочется поговорить о своих проблемах, хотя бы иногда. Ты и то знаешь меня лучше, чем Ханни.
Я слышу, как в темноте глухо стучит моё сердце.
– Значит, Пэдди сделал Шарлотте предложение, – вслух размышляет Шэй. – Вот и замечательно. Им хорошо друг с другом, это ведь не конец света и не преступление, верно? Знаю, Ханни переживает из-за отца, но ведь прошло уже три года, пора бы и понять, что брак родителей не спасти. Она до сих пор верит, что отец вернётся, хотя он ей даже эсэмэски почти не пишет. Он полный болван, а Ханни этого не замечает. – Шэй склоняет голову набок и смотрит на звёзды. – Короче, у Ханни есть план, самый отвратительный, какой только можно было придумать, по сути, шантаж. Она хочет заставить Шарлотту выбирать между ней и Пэдди.
Я чувствую давящую тяжесть, мне страшно. Шарлотта будет вынуждена выбирать между моим папой и родной дочерью… Это жестоко! В любом случае, счастья это не принесёт, по крайней мере, Шарлотте.
– Она не посмеет, – слабо протестую я.
– Если ты заметила, Ханни не играет по правилам, – сдержанно отвечает Шэй. – Ладно, не волнуйся, я сказал ей, что это гадко. Она откажется от своего плана – надеюсь. – Он вздыхает. – Я уговорил Ханни повременить, но она страшно разозлилась на меня, обозвала лжецом, неудачником и предателем. Черри, мне это надоело. В моей жизни и без того хватает людей, которые считают меня ничтожеством…
Шэй резко встаёт, подходит к воде, берёт плоский камушек и бросает его над покрытой рябью поверхностью. Камушек подпрыгивает четыре-пять раз и только потом исчезает в волнах. Я тоже швыряю камушек, но мой сразу уходит под воду с коротким «бульк». Если живёшь в Глазго, возможностей научиться бросать камушки не много.
Шэй запускает ещё несколько «попрыгунчиков», потом засовывает руки в карманы, и мы вместе бредём вдоль берега. На вид Шэй – мальчик, который едва ли не с рождения получал всё, что только пожелает, настоящий счастливчик, но, по-моему, счастливым он себя не чувствует.
– Кто ещё считает тебя ничтожеством? – тихо спрашиваю я.
Шэй издаёт смешок, сухой и горький.
– Отец, – отвечает он. – Он убеждён, что я никуда не гожусь, и постоянно говорит об этом. Он ненавидит меня – меня и всё, что делает меня мной. Папа не был ни на одном моём школьном выступлении, ни на одной рождественской постановке. В средних классах мне досталась главная роль в «Бриолине», а он заявил, что этот мюзикл – чушь для сопляков. Он ненавидит мои песни, мою прическу, манеру одеваться. Что бы я ни делал, всё плохо.
– Но ты же работаешь вместе с отцом, – говорю я, ещё не оправившись от шока, – возишь группы на экскурсию в пещеры, учишь туристов управляться с лодкой и катаешь на этом жутком «банане» по заливу. Он должен гордиться тобой! Шэй втягивает голову в плечи.
– Ничего подобного. Он гордится моим братом. Бен занимается сёрфингом, играет в футбол, ходит под парусом, он сильный и крепкий. Бен учится на факультете спорта и туризма. Скорее всего, после университета он войдёт в бизнес вместе с папой. Он, а не я. Все эти занятия на свежем воздухе даются мне с большим трудом, и отец это знает, так что при первой возможности я постараюсь свалить отсюда в какой-нибудь музыкальный колледж. Куда угодно, лишь бы не слышать его крика.
– Ох, Шэй, – выдыхаю я, – мне очень жаль… Так что ты собираешься делать?
– Что всегда. Молчать и терпеть. Я хочу покоя. Буду пахать на отца… выбора-то нет.
– А что насчёт Ханни? – спрашиваю я еле слышным шёпотом.
Шэй испускает тяжёлый вздох.
