— Им известно, что в нашем распоряжении находятся вычислительные субстраты значительной, хотя и недоступной точным оценкам, емкости, причем их качество, области практического применения и цивилимаркеры им неизвестны и внушают тревогу. Вследствие этого они подозревают, что бальбитиане укрыли у себя Преисподние, ставшие объектом вышеозначенной распри. У меня есть данные, что Альтруисты в скором времени могут потерпеть поражение в отведенном под этот конфликт виртуальном пространстве и что они — Альтруисты — пытались уничтожить субстраты Адов путем прямых инфоатак, но им это не удалось. Теперь же они намерены перенести войну в Реальность и уничтожить субстраты физически. Нами их список подозрительных рас и мест не исчерпывается. Многие потенциальные центры обработки данных и отдельные процессорные кластеры под угрозой. Если же они придут к выводу, что мы — самые вероятные кандидаты на эту роль, то немедля атакуют нас. Атака эта будет длительной и массированной. Я полагаю, что мне и моим товарищам из Непадших существенная опасность не грозит, но заточенные на планетах Падшие, возможно, окажутся бессильны защитить себя.
— А чем вы… можете доказать, что не укрыли у себя субстраты Преисподних?
— Я могу это сделать и сама, но только ценой отключения всех каналов связи с Сублимированными, пусть и временного. Тот же выход могут предпочесть и остальные Непадшие. Однако если кто-то по-прежнему будет настроен подозрительно, они сочтут, будто мы сделали это просто для виду, а на глубинных уровнях наших структур — нашего естества — Преисподние продолжают действовать. Придя к такому заключению, они вполне способны решить, что лишь полное, окончательное и немедленное уничтожение всей нашей расы может полностью снять проблему и успокоить предрасположенных к такому шагу крикунов. В отношении Падших складывается еще более тревожная ситуация. Даже я не могу быть уверена, что они на самом деле не укрыли у себя Ады. Они могли, вольно или невольно. Понимаете? Я располагаю на этот счет не большими сведениями, чем кто-то другой. И это само по себе выступает поводом для беспокойства.
— Как же вы собираетесь поступить?
— Я решилась известить о происходящем цивилизацию, известную как Культура, а также и остальные цивилизации, которые отличаются эмпатией и альтруизмом, стратегически лояльны нам и способны выставить значительную военную мощь в потенциальном конфликте, где они могут выступить союзницами. Это я и делаю. Сейчас. Общаясь с вами. Прежде чем вы прибыли сюда, я некоторое время размышляла, не стоит ли обо всем проинформировать Нопри и его команду, а может, Двелнер. Или кого-нибудь из тех, кто прилетит на Полном внутреннем отражении и может считаться значительной персоной по меркам своей цивилизации. Или даже поговорить с самим кораблем. Я также рассматривала возможность открыться кораблю, на котором вы прибыли, хотя при этом была бы вынуждена нарушить обет, данный самой себе очень давно. Но вот вы здесь. И я говорю с вами, поскольку считаю вас достаточно значительной и влиятельной персоной для моего замысла.
— Меня?
— Вы пользуетесь определенным влиянием в вашей собственной организации — в Квиетусе, а также в секции Контакта, именуемой Особые Обстоятельства. Вы известны. Вы даже знамениты в определенных кругах. Когда вы заговорите, люди будут слушать.
— Если только я не забуду ваши слова. Вы сказали, что я могу не запомнить их.
— Я полагаю, что не забудете. Пожалуй, я и не могла бы, при всем желании, сделать так, чтобы воспоминания никогда не всплыли на поверхность или проскочили мимо того, чем ваша голова уже забита. И это, знаете ли, раздражает.
— О чем это вы?
— Я говорю о распределенном устройстве, внедренном вам в мозг и центральную нервную систему. К великому сожалению, я лишь недавно заметила его. Полагаю, этот прибор способен запечатлеть ваши воспоминания о нашем разговоре и ретранслировать их вашему биологическому мозгу. Более того, я подозреваю, что он уже транслирует нашу беседу в реальном времени куда-то… далеко. Может быть, передает ее содержание дрону, вместе с которым вы прибыли, и кораблю, на котором прилетели. Это необычно. Уникально. И… очень… меня раздражает.
— О чем вы говорите? О нейросетевом кружеве?
— Ваше определение мне кажется подходящим, с некоторыми оговорками. О нем. Или о чем-то подобном.
— Но вы ошибаетесь. Я не ношу нейросети. А я думаю, что носите.
— Я знаю, что это не так.
— Умоляю, прислушайтесь к моему мнению, пусть даже оно отличается от вашего. Все как всегда. Тем, кто прав, неизменно приходится упрашивать тех, кто неправ, но упорствует в своих заблуждениях.
— Послушайте, но я бы знала, если…
Она услышала, как ее голос внезапно оборвался. Соответствующая нить натянулась и со стуком захлопнула ей рот. Вы уверены?
Ее потянуло куда-то вверх.
— У меня нет нейросетевого кружева.
— Но такое устройство у вас есть, госпожа Нсоквай. Это очень необычный экземпляр, крайне редкой разновидности, и большинство людей все же отнесли бы его к нейросетям.
— Что за чушь! Кто мог…
