Убийство или самоубийство? Психолог Наталья Агатова поневоле вынуждена разгадывать эту загадку. Но любовник умершей девушки, директор крупного агентства недвижимости, убежден, что это убийство. Состояние депрессивного настроения доводит мужчину до жутких видений и галлюцинаций.
Глава 1.
Встреча с психологом, после которой Виктор бросает пить.
– Здравствуйте, присаживайтесь, пожалуйста, на диван, можете откинуться или прилечь, как Вам будет удобно.
Кабинет Рязанского психолога Агатовой Натальи Петровны располагал к разговору, в нем было все продумано до мельчайших деталей: приглушенный свет, свечи, которые иногда зажигались, но не при первой встрече с клиентом, удобные диваны, с придиванными столиками, стеллажи с книгами по работе и просто любимыми. Она ведь была психологом по образованию, но свою фирму открыла совсем недавно, не больше года. Это была давняя и тайная мечта. И вот только в предпенсионном возрасте, как она любила шутить, удалось скопить некоторую сумму денег на воплощение этой мечты. Как же здорово, теперь есть свой собственный бизнес – она семейный психолог! Есть свой кабинет, причем не в аренду, а свой, собственный. Даже помогает секретарша Светлана, очень умная и трудолюбивая девушка.
– Что прилечь? Я не разлеживаться пришел, а за помощью, я просто подыхаю, не знаю, куда еще пойти, мне не хочется жить. Извините, может я грубо говорю, но Вы должны мне помочь, может быть станет легче, хотя вряд ли, но это же Ваша работа!
Наташа тут же взглянула на него и отметила про себя:
– Мой клиент все еще не присел ни на диван, ни на стул, а нервно расхаживал, желая повернуться и уйти. Это был высокий, красивый мужчина, приблизительно моего возраста, что-то около пятидесяти лет или чуть меньше. Его лицо выдавало недавний запой, с которым он пока, как видно, не справился. Походка была неуверенной, руки нервно метались, то сжимаясь в кулаки, то просто подрагивая, в глазах темных и глубоких была боль, она просто выливалась из глаз, даже казалось из всего тела, которое видно ныло невыносимо, он был похож на наркомана при ломке.
Наташе стало капельку страшно, просто капельку.
– Ведь это моя работа, – подумала она, – помогать людям в самых трудных и невыносимых порой ситуациях. А на нестандартный случай у меня все продумано. Держать личного охранника непозволительная роскошь, да и что он здесь будет делать в кабинете, мешать… Охранник находится в здании. А в моем кабинете есть потайная дверца, стоит лишь чуть толкнуть стеллаж с книгами, и я в безопасности, там маленькая комнатка, где кнопка с сигнализацией для моей секретарши. Ей строго приказано, если сработает резкий звук, покинуть свою приемную и убежать вниз к охраннику. Об этом убежище не знает никто, может оно никогда не пригодится, но в такой работе всего можно ожидать. Если придет сумасшедший и решит напасть, не баллончиком же с газом защищаться.
– Нет, что Вы, успокойтесь, – ответила Наташа, – ничего грубого вы не сказали, просто присядьте, я начну работать с Вами, но для этого нужно познакомиться. Присядьте, пожалуйста, прошу.
Он, умолк и как будто обмяк, уставился на вазу с декоративными цветами в дальнем углу комнаты. Появилось время рассмотреть его и составить психологический портрет.
Теперь стало видно, что он не красавец, без шарма, но высок, в движениях раскован, а значит, уверен в себе. Одежда и обувь дорогая, но он не придает ей никакого значения, это сразу видно в людях, как они поправляют одежду, приглаживают рукой и т.д., этого просто не было. Одень его в деревенскую куртку и отправь на огород, он также бы уютно себя чувствовал. Человек обеспеченный, но не старается это показать, значит или всегда был небедным, или имел в душе более глубокие ценности, второе – скорее всего. С первого взгляда Наташа определяла, хочет ли она помочь человеку.
– Да, я хочу ему помочь, – подумала она. – Он страдает по-настоящему, такое страдание было ей известно, помочь, помочь обязательно, он сейчас в аду своих мыслей и всепоглощающей боли.
– Меня зовут Наталья Петровна или просто Наташа, как Вам будет удобно. Я предпочитаю – Наташа.
– Да, понял. Я – Виктор, приятно познакомиться. Я пришел к Вам и мне чуть легче, даже не знаю что это, но мне нужна Ваша помощь. Думаю, – Виктор запнулся, – это он убил ее, я почти уверен в этом.
– Убийство, Виктор, не понимаю, моя работа психологическая помощь, я не веду расследования, а помогаю Вашему сердцу, Вашей душе, если будете со мной работать, то должны просто рассказывать о Вашей боли и страданиях, а уж я найду метод все исправить.
– Я почти не слышу, что Вы тут говорите, если обещаете помочь, тогда слушайте, – он опять чуть вздрогнул и уставился теперь на картину, а точнее сквозь нее в бесконечность. – Я любил ее, мою Ирину, любил, как никто и никогда, и сейчас еще люблю, мне постоянно нечем дышать, дышу глотками, постоянно не хватает воздуха. Видите? – Он стал беспорядочно сглатывать, выглядя жалко и нелепо. Думаю, он просто поменял ей таблетки или что-то еще придумал. Расследование, конечно, ведется, но это бред, выходит она сама отравилась. Этого просто не может быть. Глупо, зачем? Ведь мы были так счастливы, не знаю что рассказывать, сбиваюсь и злюсь.
