Второй охранник наклонил голову, и к нему с радостной ухмылкой шагнул третий… Он посмотрел на второго с каким-то странным вожделением и взвесил в руке дубину. Вскоре и второй охранник улегся рядом с первым.
Такая же участь постигла и третьего, а затем и четвертого охранника. Когда из охраны остался один-единственный человек, фараон самолично отправил его в глубокий нокаут при помощи царского жезла. Причем сделал это весьма умело и быстро.
— Вот так! — сказал он, поглядывая на притихшую толпу. — Мой суд строг и справедлив! Никто в Египте не может безнаказанно обидеть человека. Конечно, кроме меня, — тут же добавил он.
— О мудрейший из мудрых, — немедленно взвыла придворная челядь, — о величайший из великих! Когда ты идешь, дрожит земля, твоя сила — самая сильная сила! Твоя правда — самая правдивая правда!
— Правда? — несколько наивно уточнил фараон.
— Правда, правда! — в восторге взвыли приближенные и принялись, подвывая, хвалить фараона на все лады.
Скучные, тягучие потоки славословия продолжались еще минут десять, пока фараон не свесил все той же царственной колотушкой по лбу кому-то из придворных. Все стихло.
Фараон молча уселся на трон, и подметалы тут же принялись обмахивать царя от мирской пыли. Действовали они суетливо и неслаженно, вдобавок начали с обуви, а закончили головным убором. При этом самый шустрый ухитрился провести метелкой фараону по губам. Его величество поморщился и чихнул.
— Доброго здоровьица! — послышалось из толпы.
— Спасибо на добром слове, — как-то уж очень запросто ответил фараон и с интересом посмотрел на окружающих.
Тотчас откуда-то выскочил тип в белом одеянии, лысый и до странности похожий на Берию.
— Ваше величество! — сладко улыбаясь, забормотал он. — Вам нельзя, нельзя в таком тоне разговаривать с простым людом! Нельзя быть таким либеральным, это может привести…
— Да, мой милый Имхотеп, — кивнул фараон, — я с тобой согласен! — При этом он так выразительно погладил свой царский жезл, что верховный жрец невольно схватился за голову. — Не будем вести дискуссию, — улыбнулся фараон. — Давай, Имхотеп, объявляй, что там у нас? А то сегодня жарко что-то!
Верховный жрец подвинул ногой лежащего на дороге стражника и возвестил:
— Посольство Федеративного царства Ассирия! — и, махнув бородатым мужикам рукой, добавил: — С подарками вашему величеству!
Снова грянули трубы, и заросшие мужики поперли к трону какие-то сундуки и ящики.
— Вот меха барсучьи да соболиные!
— Вот рога оленьи: хорошие, ветвистые, куда хочешь пригодны!
— А вот кадушка груздей соленых да рыжиков моченых!
— Вот камушки самоцветные, на берегу реки подобраны!
— А вот капуста квашеная, до того хороша, что слюнки текут!
— Постойте, — перебил послов фараон и, сморщив нос, посмотрел на жреца, — ты случайно ничего не перепутал? Это точно ассирийцы?
Имхотеп развернул папирус, всмотрелся, побледнел, перевернул свиток вверх ногами и принялся усиленно подмигивать послам.
— Они, ваше величество!
— Странно, — пробормотал фараон, — в прошлый раз ассирийцы дарили мне золото, драгоценные камни и восточные сладости… Халву дарили! Да и выглядели иначе.
— Ну так те из центральной части были, а эти с окраины, — нашелся жрец.
— Окраина, наверно, далекая? — прищурился фараон.
— Очень далекая! — смиренно кивнул Имхотеп.
Все это время посол ассирийской «окраины» двусмысленно улыбался в длинные казацкие усы.
— Ты, батько, не сомлевайся! — прогудел он. — Все так, как пан голова говорит!
Жрец облегченно вздохнул и порозовел.
— Хорошие у них тут порядочки! — прошептал Евстигнеев. — Развал натуральный! Послы какие-то левые… А чуть что, так дубиной по черепу. Может, слиняем, пока не надавали, а?
— Поздно! — сказал Шлоссер. — На нас уже смотрят.
Действительно, фараон уже во все глаза таращился на друзей.
— А это чьи послы? — капризно произнес он.
— К вашему величеству должны были прибыть послы русов, — коварно улыбнулся жрец, — может, это они?
— Подойдите! — царственно-ленивым жестом приказал фараон.
Друзья на негнущихся ногах пошли вперед. Шлоссер нес перед собой на вытянутых руках магнитофон, а Полумраков — упаковку пива. В нескольких шагах от владыки они остановились и почтительно замерли. Площадь притихла. Все уставились на них.
— Что за удивительные люди?! — воскликнул фараон, невольно приподнимаясь с трона. — У одного из них я вижу кота! Может быть, это посланцы богов?
— Натурально, мм-яу! — воскликнул Антуан, спрыгивая с плеча Евстигнеева и подбегая к фараону. — Еще какие посланцы! Привет тебе от всех богов, и ура демократическим рефор-мам!
Увидев говорящего кота, жрец попытался потерять сознание, но не смог. Тогда он подскочил к лежащему неподалеку охраннику, схватил дубинку и с хеканьем опустил ее себе на голову. Сделав, таким образом, самому себе нокаут, он прилег рядом. Фараон оказался гораздо крепче. Или дубовее.
— Великие боги! — воскликнул он. — Я всегда верил во что-то подобное, ждал, что небеса обратят ко мне свое благосклонное лицо, но, увы, в последнее время посланцы богов обходили бедный Египет стороной.
