И тут бабка запела. Мотив был страшноватый, слов почти не разобрать, братки поняли только разудалый припев:
— Это она про нашу тачку поет! — испугался Серый. — Себе ее заныкала! Такую крутую тачку!
— Я ей заныкаю! — взвился Эдик. — А ху-ху не хо-хо? Бабуля! — позвал он из кустов. — Это мы пришли!
В окне появилось бабкино лицо. Оно было исполнено мрачной решимости.
— Ага, голубчики, нарисовались! — сказала Маланья с какой-то нехорошей радостью, — Обидели сироту-старушку, а теперь извиняться пришли?
— Бабуля, это же шутка, — примирительно улыбнулся Эдик, — тебе ведь все равно зубы надо было выдирать. Вот и выдрала! Зато без боли, как у лучшего дантиста. А мы тебе новые вставим, золотые. Будешь у нас как царица!
Услышав грубую лесть, Маланья на секунду замерла, затем махнула рукой:
— Ладно, уж. Чего там, я на вас зла не держу! Такая уж, видно, планида! А вы чего, обедать пришли? Так ведь рано еще, чай, только завтракали.
— Не, бабуля, мы отчаливаем, — сказал Эдик и подмигнул браткам: вот, мол, как хорошо получается. — Пора нам. Засиделись.
— Ну и отлично, — сказала Маланья, — отчаливайте.
— А это… — Эдик заговорщицки подмигнул бабке. — Нам бы забрать из сарая…
— Что забрать-то? — не поняла Маланья.
— Ну это самое! Да не притворяйся, ты же в курсе.
— Ах, картошечку! — улыбнулась Маланья и тоже заговорщицки подмигнула.
— Ага, — осклабился шеф, — мои парни ее вчера в погреб спрятали.
— Хорошо, — сказала Маланья. — Сейчас я свинью стащу с люка, а вы машину подгоните поближе, да пошевеливайтесь, люди-то, чай, все видят. Секут! Не хочу, чтобы обо мне слухи пошли.
— Йес! Бабуля, — обрадовался Эдик, — сейчас все в натуре забацаем!
Он бросился во двор, и через минуту братки услышали звук работающего мотора. Толян, Колян и Серый побежали в сарай. Маланья вошла следом. Оттащив в сторону спящую Авдотью, она скомандовала:
— В темпе, парни, бегом!
В это время Эдик подогнал машину прямо к двери, и братки в одну минуту забросили мешки в багажное отделение.
Эдик потянулся было вскрыть один из мешков, чтобы проверить содержимое, но увидел вдалеке скорбную фигуру Лисипицина и передумал. Да и бабка, заметив его движение, показала шефу кулак:
— Выедешь из села, смотри сколько хочешь!
— Нормалек! — легко согласился Эдик. — Открывай ворота.
Серый распахнул створки, и братки кинулись к внедорожнику, чтобы забраться внутрь. Но джип неожиданно рванул вперед, причем с такой скоростью, что едва не вписался в поленницу. Лихо развернувшись, он замер, и в раскрытое окно высунулась голова шефа.
— Перегруз, пацаны, — сказал он. — Короче, пилите к механику, а я потом подгребу. Вы с ним перебазарьте по-свойски, перетрите, а я потом подъеду. И это… Не переживайте! Вам ведь главное — от рогов избавиться! — Дико захохотав, Эдик убрал голову и дал по газам. Через мгновение джип мигнул зажженными поворотниками и скрылся с глаз.
— Не понял юмора! — сказал Серый, глядя на Толяна.
— Да все путем, — неуверенно отозвался тот. — Он же сказал, что у него перегруз. Потом приедет.
— Точняк, — совсем грустно согласился Колян.
Бабка молча наблюдала за ними, на ее лице было написано самое настоящее злорадство.
— Что, соколики, — не выдержала она, — обманул вас рогатый? Смылся?
— Ничего не смылся, — разозлился Серый, — раз обещал вернуться, значит, вернется!
— Ну-ну! — Старуха широко зевнула и направилась на кухню. — Жрать захотите — чур не опаздывать.
Братки испуганно переглянулись.
— Че делать, пацаны? — запаниковал Серый. — Может, он и вправду того… Типа слинял?
— Может, и слинял, — неожиданно согласился Толян, — все равно надо к механику идти. Придется. И шеф туда заявится, чтобы рога отчекрыжить. Короче, разберемся!
— Не заявится туда шеф, — покачал головой Колян, — с такими бабками он и так хорошо устроится. Подумаешь, рога! В каком-то смысле это даже здорово. Будет в авторитете. Нет, шеф смылся — это точняк!
Неожиданно сзади скрипнула дверца, и братки увидели стоящую на пороге Маланью.
— Подите-ка сюда! — поманила она их.
Парни нехотя подошли.
— Жрать небось хотите?
— Хотим, бабушка! — захныкали братки.
— Ну тогда идите, чего уж там!
Братки влетели в комнату, шумно уселись за стол и оторопели. На столе стояло блюдо с курицей, ровно разделенной на три части. Три миски, полные благоухающей куриной лапши, стояли тут же.
— Это что? — оторопело спросил Серый, поудобнее устраивая гирю.
— Курица, — неожиданно улыбнулась бабка. — Вы что, забыли, что курицу сперли? А я-то помню! И вообще. Обманул вас ваш командир. Всю картошку себе заграбастал! — Она не выдержала и захихикала.
— Не картошку, — скорбно поправил ее Толян, — а золото!
— Да уж какое там золото, — хмыкнула Маланья. — Коли говорю: картошку, стало быть, так и есть.
Парни непонимающе уставились на нее.
