— Больно, потому что я не смог защитить тебя. — Итан накрыл ее кисть ладонью. — Я услышал твой зов и забыл обо всем. Все, что произошло до того, стало неважным. Я рад, что успел, но лучше бы пришел вовремя. Ты дорога мне, Ляна. Вот что я чувствую.
Совсем недавно Ляна обрадовалась бы такому признанию, ведь тогда она мечтала о том, чтобы не раздражать Итана. Однако сейчас этого оказалось мало.
— Когда я была маленькой, Марк принес мне мышонка.
— Эм… — Глаза Итана округлились.
— Живого! — поспешила добавить Ляна. — Живого мышонка. Он жил в банке, привык ко мне и не убегал. Когда он умер, я плакала, а Марк сказал, что может поймать много таких мышат. Но мне не нужны были другие, я привязалась к этому. Он был ничем не лучше и не хуже других мышей, просто я его приручила.
По мере ее рассказа лицо Итана каменело. Немудрено, кому понравится такое сравнение? Наверняка, он понял, о чем Ляна хочет сказать.
— Прости, это прозвучит обидно, но я ведь для тебя такой мышонок, верно? Ты поехал за мной по приказу короля, я долго тебя раздражала, но потом… ты привык. Просто привык к тому, что я есть. Глупая, неразумная, дурно воспитанная… но твоя.
— Ты несправедлива, Ляна, — выдохнул Итан.
— Возможно, — согласилась она. — Я лишь пытаюсь разобраться в наших отношениях. Но не считай меня неблагодарной, пожалуйста. Ты сделал для меня так много, что у меня не хватит…
— Да перестань же! Не надо благодарить, не надо оправдываться.
Она огорчилась. Итану не нужны ни извинения, ни объяснения. Тогда чего он хочет? Признаться в том, что полюбила, Ляна не могла. Она и так выглядит жалко, а на любовь у нее и вовсе нет никакого права.
— Я не должна просить, но мне не к кому обратиться, кроме тебя. — Ляна едва ворочала языком. — Ты поможешь мне добраться до поместья? Пожа…
— Нет! — рыкнул Итан. — И не мечтай!
Может, он и прав. Ляна скорее испугалась, чем испытала разочарование. Как-то придется выкручиваться самой. Может, лорд Майлс займет денег?
— О чем ты думаешь, Ляна? — Итан подался вперед. — Скажи, о чем ты сейчас думаешь?
— Не знаю, где взять деньги на дорогу, — призналась она, застигнутая врасплох, и расплакалась. — Я не хочу продавать мамины сережки…
— Почему ты решила, что я тебя отпущу?
Итан всматривался в ее лицо, как будто на нем написаны ответы на все вопросы.
— Но как же… Разве я не должна уйти? Я же… Все же знают, что я…
— Моя жена, — подсказал Итан. — Все знают, что ты — моя жена. И я не собираюсь разводиться.
Маленькая глупая девочка! Какой взрослой Ляна не казалась бы, все равно она слишком юна для серьезных чувств. Женская интуиция подсказывала ей нужные слова, молодость толкала на безрассудства. Умудренная опытом женщина думала бы о собственной репутации, о благополучии семьи и о будущем детей. Ляна же бросилась в бой, движимая чувством справедливости.
Итан не винил ее за это. Поначалу злился, ей удалось уязвить его самолюбие, однако отец быстро привел сына в чувство, намекнув, что Ляна может уйти. Тогда Итана и пробрало: впервые он так остро ощутил, что не готов расстаться с женой. Он не задумывался, почему, слишком спешил. А позже, когда услышал ее зов, и вовсе простил все разом — и прошлые обиды, и будущие.
В опасности Ляна звала Итана. Не Марка, на чью помощь привыкла рассчитывать, а Итана. Что это, если не доверие?
С Вик он разобрался быстро. Она услышала разговор взрослых после совета и, разозлившись на Ляну, решила ей отомстить. И это вина Итана, он недооценил опасность ее детской влюбленности. Возможно, с возрастом Вик поумнеет, но наказание заставит ее думать о последствиях собственных поступков, а запрет приближаться к Ляне она не посмеет нарушить.
Еще бы понять, что с Ляной…
Итан чувствовал ее отстраненность. Списать это на испуг? Раньше было наоборот, Ляна льнула к нему, искала тепла и ласки. Слишком сильный шок? У его кошечки боязнь воды, а она чуть не утонула, да и укусы причинили боль. Но чего она боится теперь? Почему плачет? Он быстрее разобрался бы с ее чувствами, если бы она осталась кошкой, а он — волком.
— Итан… — Голос у Ляны дрожал. — Как не собираешься разводиться? Сейчас не собираешься? Но как же… У тебя не может быть такой жены.
— Какой?
Итан переставил стул, подвинув его ближе к стулу Ляны, и осторожно взял ее за обе руки.
— Ра… ра… распутной, — выдавила она.
— Ты устала, — сказал Итан, поглаживая большими пальцами ее ладони. — Зря встала, тебе нужно отдохнуть. Я никогда не говорил, что разведусь с тобой, если правда выплывет наружу. Я хотел уберечь тебя от сплетен. Тебя, а не себя. Мы оба прекрасно знаем, что в моей постели ты искала защиту.
— Мне стыдно смотреть в глаза твоей маме…
— И это зря. Матушка на твоей стороне с того момента, как мы приехали. Ты забыла, что она знала правду?
— Ее подруги не знали! Они же будут обсуждать… смеяться…
