— С ним? — он усмехнулся. — Не припомню. Все заверения, что он на стороне Дамблдора я слышал от тебя. Поттер же ни словом не обмолвился.
— О чем вы вообще говорите? — подал голос один из ребят, чьего имени Гарри не знал. — Мы пришли заниматься ЗОТИ. Так при чем тут Дамблдор и какие-то стороны?
— То есть тебя не смущает, что нас будет учить слизеринец? — презрительно скривился Дин. — Или что он, вполне вероятно, тёмный маг?
— Или что он поддерживает взгляды Сам-Знаешь-Кого! — добавил от себя Симус.
— А этот тут при чем? — нахмурилась Анджелина Джонсон. — Сам-Знаешь-Кто мёртв.
Повисла неприятная тишина. Гермиона сверлила Дина и Симуса убийственным взглядом, те не сводили глаз с притихшего Гарри, Рон косился то на старших братьев, то на сестру, а сам Гарри упрямо молчал. К всеобщему удивлению, слово взял тихий Невилл:
— Профессор Дамблдор говорит, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, — негромко произнёс он.
Это заявление было встречено ошеломленным молчанием, которое через несколько секунд взорвалось гвалтом голосов и восклицаний, которые в целом можно было свести к шоку, и нежеланию верить в столь ужасные новости. На бедного Лонгботтома тут же обрушился нескончаемый поток вопросов. Все желали знать, откуда у него такая информация и можно ли ей доверять. Рон вскочил со своего места, пытаясь доказать, что Невилл не врет, и Дамблдор действительно готовится к войне с Волдемортом, а Амбридж в школу подослали совсем не просто так. Вскоре к нему присоединились Джинни, Фред и Джордж, а за ними и Гермиона. Дафна и Блэйз, сидящие в дальнем конце аудитории молча переглядывались, наблюдая за разворачивающимся действом со смесью сожаления и мрачной иронии. Гермиона с жаром пыталась донести до окружающих, что Гарри не просто подтянет их по ЗОТИ, а научит сражаться и защищаться и чем чаще упоминалось его имя, тем больше враждебных и недоверчивых взглядов на себе ловил Поттер.
Конечно. Ведь одно дело, если какой-то странноватый, но в целом безвредный слизеринец с весьма высоким баллом по всей школьной программе согласился помогать с учёбой, и совсем другое, если скрытный субъект с крайне противоречивой репутацией из вражеского лагеря заявил, что научит их защищаться. Можно ли доверять такому человеку и быть уверенным, что он не действует им во вред?
Гарри присел на стоящий позади него стол и почти с облегчением выдохнул. Похоже, индивидуальные занятия все же не состоятся, что в общем-то было неплохо. Если чуть-чуть подождать и не вмешиваться, они решат, что такой учитель им даром не нужен и все наконец смогут разойтись по своим делам. И вдруг в этой какофонии голосов послышался чей-то отчаянный возглас:
— Гарри, а ты правда на стороне Сам-Знаешь-Кого?!
Этот вопрос заставил остальных притихнуть, и Поттер неожиданно для себя оказался под прицелом настороженных и подозрительных взглядов.
«Интересно, — с веселой обреченностью подумал он, — а что будет, если сказать «да»? Меня быстро разорвут на части?»
Он в молчании переводил взгляд с одного лица на другое, не зная, кто именно задал этот вопрос, но понимая, что ответа от него теперь ждут все собравшиеся. Включая Дафну и Блэйза. И если ответ «я на стороне Дамблдора» вполне устроил бы большую часть аудитории, то насчет двух своих однокурсников он не был так уверен, плохо представляя, чем для него — и, если уж на то пошло, Тома, — может обернуться такое признание. Ну что ж, раз так…
Гарри сделал глубокий вдох.
— Я на своей стороне, — негромко сказал он.
— И что это означает? — воинственно поинтересовался Захария Смит.
Гарри обратил на него тяжелый взгляд.
— Это означает, что мне безразлично, кем были или являются ваши родители, кем станете вы сами, какой точки зрения вы придерживаетесь или на чьей стороне окажетесь, — твердо сказал он. — Это означает, что я не разделяю и не хочу разделять мир на черное и белое и буду поступать лишь по совести и по справедливости. Ещё это означает, что я не хочу принимать решений или судить о ком или о чём-либо на основании слухов и домыслов и, если однажды я приму какую-то из сторон, я приму её осознано, а не из жажды мести или безысходности. Потому что, если я приму решение сам, а не под влиянием угроз или давления со стороны, я не проведу оставшуюся часть жизни, жалея себя или ругая свою судьбу.
— Гарри, — почти прошептала Гермиона, — ты что сейчас говоришь о том, что не уверен, готов ли ты поддержать Дамблдора?
— А с чего бы мне его поддерживать? — Поттер поднял брови. — Что такого он сказал или сделал, чтобы я принял его сторону? С большей частью его решений я вообще не согласен.
— И что же, — процедил Рон. — Взгляды Того-Кого-Нельзя-Называть тебе ближе?
— А что, Рон, у нас только два варианта: Дамблдор или Волдеморт? — уточнил Гарри, не обращая внимания на то, какой резонанс вызвало имя Тёмного Лорда в рядах слушателей. — Иного выбора нет?
— И что ты предлагаешь? — нахмурилась Джинни.
