— То есть тебе все равно, что случится? — неприязненно скривился Сириус.
— Все равно или нет, изменить я ничего не могу, — жестко отчеканил Том. — А сидеть тут с вами всю ночь у меня нет никакого желания.
Не дожидаясь разрешения, он пересек широким шагом гостиную и, взяв с каминной полки банку с летучим порохом, зачерпнул оттуда горсть содержимого, собираясь вернуться в особняк Малфоев.
— Полагаю, о том, чем всё сегодня закончится, тебе можно не сообщать? — холодно бросил ему в спину Блэк.
Том помедлил, аккуратно поставив на место баночку с летучим порохом.
— Как вам будет угодно, — не оборачиваясь, сказал он и шагнул в камин, исчезнув в языках зеленого пламени.
Это была не его проблема.
Так и есть.
Это была совершенно не его проблема.
*
Разрушить преграду между сознанием волка и человека было несложно. Куда сложнее оказалось создать связь волка с человеком. Это не было похоже ни на диалог, ни на противостояние чувств. Гарри будто оказался в вязкой трясине из сомнений и недоверия. Все казалось спутанным, туманным и тусклым. Он прорывался через эту густую, удушающую тьму, увлекая за собой зверя и надеясь, что вскоре эта зыбкая стена исчезнет, но только глубже проваливался в пучину спутанных эмоций. Он уже прорывался не через проклятье, а сквозь плотную, непримиримую человеческую ненависть, смятение, боль и страх: все чувства, которые нужно было преодолеть, прежде чем создать связь. Он не знал, сколько провел так, прижавшись лбом ко лбу волка, отчаянно ища в сердце Ремуса хоть одну лазейку, чтобы впустить туда смирение и убедить принять зверя, живущего в его душе. Когда наконец бесконечная топь, которой отгородился от всего мира Люпин, исчезла, и Гарри мог отступить, ночь почти подошла к концу. Он всё еще ощущал отголоски чувств, сначала острых и непримиримых, наполненных ненавистью и болью, но постепенно мрак сменялся мягкой полутьмой, а значит, волк и человек все же смогли переступить черту, разделяющую их, и по-настоящему увидели друг друга.
С тихим вздохом Гарри устало привалился спиной к стене, наблюдая за волком. Он лежал на полу, глядя в пространство пустым неподвижным взглядом, но Поттер знал, что в душе его продолжается долгий безмолвный диалог с человеком, исход которого теперь от заклинателя не зависел. И всё же самое трудное осталось позади и теперь это больше походило на мирные переговоры, на попытку узнать друг друга. А на это требовалось много времени. В конце концов, им впервые выпал шанс встретиться.
Возможно, ему следовало объяснить Ремусу, чего ожидать. Возможно, нужно было как-то подготовить его к тому, что он впустит волка в его сознание. И он хотел, правда хотел всё рассказать. Но тот так сильно ненавидел волка и так отчаянно отрицал любую возможность, что зверь может оказаться разумным существом с собственными мыслями и чувствами, что Гарри испугался. Испугался, что, узнав подробности, Ремус откажется, или, даже согласившись, так сильно накрутит себя и запаникует, в ожидании встречи со своим «чудовищем», что подступиться к его разуму будет невозможно.
Быть может, Гарри был неправ. В конце концов, Люпин имел право отказаться. Это была его жизнь и его проклятье. И всё же Гарри так хотел, чтобы он понял, как сильно заблуждается…
И он принял решение открыть волку неподготовленное сознание Ремуса и предоставить ему возможность самому убедиться, что волк не был просто кровожадным монстром, которого Люпин столько лет рисовал в своем воображении.
Гарри поднял взгляд к потолку, впервые задаваясь вопросом, стоило ли оно того?
Правильно ли было вмешиваться?
Кого на самом деле он здесь спасал?
И спасал ли? Или это было просто научное любопытство. Эксперимент в попытке проверить собственные силы и возможности.
Кому это было нужно?
«С чего я вообще решил, что Ремус предпочтет такую жизнь проклятью? — тоскливо подумал он. — Теперь он обречен до конца жизни делить свой разум с волком, и он определённо этого не просил… я сам за него всё решил и посчитал что это правильно».
Целью заклинателя было оберегать магических существ и помогать им. Но помощь ли это?
Ответа на этот вопрос у Гарри не было, он мог теперь только отчаянно надеяться, что не сделал хуже.
На улице начало светать, когда волк моргнул и поднял на Гарри долгий, осмысленный взгляд в котором удивительным образом переплелись звериный и человеческий разум. Даже не смотря на то, что в этой форме Ремус был всего лишь наблюдателем, Гарри теперь чувствовал его присутствие, и в этом присутствии ощущалось… спокойствие и усталость человека, который впервые за многие годы наконец осознал, что может больше не бороться с чудовищем в своей душе. Что этого чудовища просто не существует.
«Ну по крайней мере он не зол, — мысленно порадовался Гарри. — Пока».
— У нас осталось последнее дело, — отодвигая в сторону собственные переживания, сказал он. — Ты всё ещё носитель проклятья и если ты укусишь другого человека, то он, как и ты станет оборотнем. Я могу это исправить, но для этого тебе нужно ещё раз довериться мне, хорошо?
