Гарри чувствовал себя и предателем и преданным в одно и то же время. С одной стороны, он понимал, что своей выходкой переполошил кучу народа и до смерти перепугал бедного Сириуса, не говоря уже о том, что напал на него, а с другой, он ведь не ожидал, что правда откроется так быстро. В конце концов, он специально никому не говорил, понимая, что слишком уж много чего придется объяснять и даже после этого есть вероятность, что крёстный его и на пушечный выстрел к оборотню не подпустит. Но в итоге вышло, что вышло. Теперь Блэк был в гневе и два с лишним часа устраивал крестнику разнос. Но и это было не всё. Мало того, что в курсе оказался ещё и Снейп, который, многообещающе взглянув на Поттера, мрачно пообещал, что поговорит с ним потом, после чего удалился в Хогвартс, так ещё и Ремус, как выяснилось позже, злился на него и за то, что Гарри подверг свою жизнь опасности, закрывшись в камере с волком, и за то, что не предупредил о разрушении преграды, разделяющей его и зверя.
На все попытки объяснить, что это был единственный способ разрушить проклятье, Люпин только холодно сказал, что будь у него выбор, он бы отказался от такой перспективы. Гарри знал, что этого стоит ожидать, понимал, что поступил по отношению к Люпину не совсем честно, но все же надеялся, что мирное соседство с волком и возможность в любое мгновение обратиться, перевесит негодование Ремуса. Но, увы, сейчас того занимало лишь то, что Гарри принял это решение не посоветовавшись с ним. Оставалось лишь радоваться, что Гарри «забыл» упомянуть альтернативный вариант, который заключался в полном уничтожении волка, что могло свести с ума или даже убить Ремуса, так как они слишком долго сосуществовали в одном теле. В противном случае разнос мог бы продлиться до следующего года. Несмотря на то, что Поттер понимал состояние Люпина, он никак не мог отделаться от мысли, что со стороны Ремуса это была чёрная неблагодарность. Он хотя бы мог сказать спасибо…
Как результат, вместо радушного обмена Рождественскими подарками в тихом семейном кругу, они всё утро собачились, после чего Ремус вернулся к себе домой, а Сириус оправился к Дамблдору, который, как выяснилось, тоже был в курсе ситуации. Теперь о том, что Гарри заклинатель, знало ещё четыре человека, и это ему чертовски не нравилось. Предвкушая, что ему ещё предстоит крайне неприятный разговор с директором, и ещё менее приятный с деканом, Поттер связался по каминной сети с Дафной, буквально напросился к ней в гости и, торопливо побросав в рюкзак вещи, благополучно сбежал из дома Блэков, оставив крёстному записку, что пару дней погостит у друга.
Сириус, как и ожидалось, на подобный поступок среагировал исключительно негативно. Связавшись с крестником по двустороннему зеркалу, он весьма жестко потребовал, чтобы тот немедленно вернулся обратно, на что Гарри не менее категорично заявил, что он «пятнадцать лет прекрасно жил без наставлений Блэка и собирается продолжать в том же духе, спасибо большое», после чего сам же и обиделся. Сириус был в бешенстве, но поделать ничего не мог, потому что даже не знал, где находится крестник, а Гарри был чересчур зол от мысли, что кто-то стремится контролировать его жизнь и диктовать свои правила, даже не пытаясь понять его точку зрения, чтобы первым делать шаг к примирению. Чувствовал он себя при этом просто отвратительно.
— Ну, знаешь, в чем-то они правы, — задумчиво отметила Дафна, поставив чашу с чаем на низкий кофейный столик.
Гарри, который развалился на дорогом обюссонском ковре у камина, болезненно скривился.
— Тоже скажешь, что я был не прав? — проворчал он.
— Нет, — она улыбнулась, — только то, что твой крёстный имеет право злиться. Подумай сам, ты, ничего ему не объяснив, заперся в камере с оборотнем, чем сильно его напугал. Ты подверг опасности не только свою жизнь, но и жизнь и рассудок его лучшего друга, если уж на то пошло. А на следующий же день просто взял и сбежал в неизвестном направлении, — Гринграсс смерила его насмешливым взглядом. — Есть на что разозлиться. Уверена, сейчас он чувствует себя просто ужасным опекуном, раз его собственный крестник едва не погиб, находясь у него на попечении.
— У меня всё было под контролем, — напомнил Поттер. — Я знал, что делаю. Это же не безрассудная выходка, — пробурчал он. — Почему никто не хочет наконец принять тот факт, что мне не три года и я вполне способен принимать самостоятельные решения?
— И это по-прежнему не отменяет того, что твой крёстный всю ночь рвал волосы на голове под дверью той злосчастной камеры, — Дафна безразлично повела плечом, оставляя за собеседником право соглашаться ему с ней или нет, и взяла с блюда печенье. — И долго ты собираешься прятаться у меня дома?
— Пару дней, — Гарри глянул на неё, — если ты или твои родители не против…
Он вдруг запоздало подумал, что даже с ними не поздоровался, ввалившись в дом, пылающий обидой и негодованием.
