— Ну, он, конечно, и в восторге, и в ужасе одновременно, — Дафна отвлеченно поправила капюшон. — Они с лордом Малфоем уже два месяца не могут договориться насчет наследования голосов.
— Хм?
— Ну ты же в курсе, что Астория наследует голос в Совете вместо меня, — напомнила Гринграсс, — так что теперь отец и Люциус никак не могут решить, перейдет ли этот голос к Малфоям или останется за нашей семьей.
— А разве есть разница?
— Конечно. Если голос останется у нас, это будет значить, что впоследствии фамилия нашего рода не угаснет. Помимо этого, даже не смотря на принадлежность к другой семье, у Астории будет власть в Совете Лордов и собственное право голоса. По сути, это сделает её полноправной участницей собраний и даст право передать этот голос дальше своим детям. А это дорогого стоит. Ведь даже если семьи Гринграсс не будет, наш голос продолжит иметь вес в Совете Лордов, а Малфои им пользоваться для своей выгоды не смогут.
— Но если они станут мужем и женой, не значит ли это, что Астория будет принимать единые решения с мужем? — нахмурился Гарри.
— Не обязательно, — Дафна повела плечом. — К тому же даже если сама Астория и не будет сильно ввязываться в политику и голосовать решит вместе с мужем, её дети смогут принимать решения от лица Гринграссов, — она помолчала. — Конечно, при условии, что в семье будет больше одного ребенка. Потому что при заключении подобного контракта представители семьи могут владеть голосом одной фамилии. А значит, если родится только один ребенок, он унаследует голос отца, как единственный наследник, а голос матери по решению его обладательницы либо вернется в её семью, либо останется неактивным до появления других прямых наследников.
— А что происходит, если не остается никого из представителей фамилии? Куда деваются голоса?
— Это зависит… — Дафна поплотнее запахнулась в манто, в задумчивости глянув на покрытую льдом гладь озера. — Как правило, главой семьи составляется завещание, где четко прописана очередность наследования. Иногда голоса даже передают другой ветви семьи. Но если наследников нет совсем, как и завещания, то решение о передаче голосов принимается Советом Лордов в полном составе, при этом учитываются, как правило, ближайшие кровные родственники. То есть, например, если никого из Малфоев и Гринграссов не останется, то голоса перейдут Беллатрисе Лестрейндж, так как она находится с Малфоями в родстве… или твоему крёстному, — она помолчала и весело фыркнула, — или кому-нибудь из Уизли.
— Уизли?!
— Они с Малфоями тоже дальняя родня.
— Но они не лорды…
— Ну, в крайнем случае, Совет может и выдать титул лорда, — заметила Дафна. — В их интересах, чтобы эта структура продолжала существование, ведь если лордов не останется или их станет слишком мало, то они могут потерять ту власть, которую имеют сейчас.
— Так всё же возможно получить титул, — отвлеченно протянул Гарри, размышляя, куда ушли голоса Поттеров, которые должен был получить его отец. — Странная линия наследования, — пробормотал Гарри, они остановились на берегу озера. — Честно говоря, я всё еще не до конца понимаю всю эту историю с Советом Лордов. С одной стороны они хватаются за эти свои голоса и собственный политический вес, но с другой, они же вообще ничего не делают. То есть для магической Британии в целом.
— Ну, для этого есть министр… — Гринграсс пожала плечами.
— Но разве не должны они, как наделенные властью…
— Гарри, — Дафна чуть улыбнулась, — люди, наделённые властью, редко мыслят подобными категориями. Как правило, их заботит лишь собственное благополучие. А из-за того, что лордами по сути никто не управляет и они творят, что им вздумается, этот их Совет из реально действующей структуры давно превратился в фикцию. Каждый просто тянет одеяло на себя и пытается укрепить свои позиции и благосостояние. Чем живут остальные, их мало интересует.
— Ага, но стоит появиться мало-мальски сильному лидеру, который может этих лордов прижать к ногтю, как они все садятся на задние лапы и, поджав хвост, послушно выполняют его команды, — Гарри неодобрительно покачал головой. — Вот поэтому нас так легко захватить. Мы не представляем единое целое. Как ни посмотри, все действуют лишь в своих интересах, и никто не хочет поступиться собственными амбициями, гордыней, жадностью или идеалами, чтобы усилить наше общество.
Том всегда был прав, говоря, что магический мир пора изменить и улучшить. Сделать сильнее. Но как можно пробиться через эти покрытые пылью и паутиной архаичные устои и нагромождения древних традиций, избегая радикальных мер? Возможно, Волдеморт был не так уж и не прав, выбрав путь угроз и жесткости, ведь как ещё сдвинуть с места эту закостенелую политическую махину? Конечно, его одержимость магглами и безумные идеи о том, что всех их нужно уничтожить, смахивали на бред, но начал он вполне разумно — встав над лордами и вынудив их действовать в его интересах. Если у них в руках была реальная власть, то через них он мог влиять на политику страны, ведь так?
