— Что? — Сириус растерянно взглянул на друга, слишком занятый своими переживаниями, чтобы сразу сообразить, о чём речь.
— Не знаю, как у него это вышло, — медленно начал говорить Ремус, — и не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы ужиться с… с волком, но проклятья больше нет, — он поднял горящий взгляд на Блэка. — Его нет, Бродяга. Я чувствую… впервые за многие годы я чувствую, что свободен.
— Но волк никуда не делся, — веско напомнил Сириус, не желая так просто признавать, что сумасбродная эскапада его крестника в итоге была затеяна не зря.
— Да, и теперь мне нужно делить часть своей души со зверем, и это поначалу меня сильно разозлило, — Люпин негромко засмеялся, — но, знаешь, подумав немного, я понял, что это больше походит на взаимодействие с фамильяром. Это не бремя и не проклятье. Волк… — он запнулся, — я постоянно ощущаю его присутствие, но больше не чувствую в нём ненависти. Он наблюдает и изучает, ему любопытно и порой мы даже будто общаемся друг с другом.
Сириус помолчал, задумчиво разглядывая лицо лучшего друга.
— Так выходит, ты теперь можешь превращаться, когда захочешь?
— Видимо, да, — тот пожал плечами, — но тут придется считаться с желаниями волка, и знаешь, чем больше времени проходит, тем легче мне это принять. Это ново. Но не плохо. В одном Гарри был определённо прав. Волк — не чудовище, жаждущее крови, и теперь, благодаря ему, я это понимаю. Гарри действительно избавил меня от проклятья и за одно это я должен быть ему благодарен, — Люпин помрачнел. — Но всё, что я сделал, это отчитал его при первой же возможности. Он рисковал ради меня жизнью, а я даже не поблагодарил его. Не удивительно, что он в итоге сбежал от нас при первой же возможности.
— И правильно сделал, что отчитал. Не стоит поощрять такие выходки. Твоё исцеление до сих пор не отменяет того, что Гарри повел себя безрассудно, — упрямо нахмурился Блэк.
— Сказал Сириус Блэк, — тихо рассмеялся Люпин.
— И даже не пытайся сейчас всё свести к тому, что я в его возрасте был не менее отчаянным и поэтому не имею права на него злиться, — тот фыркнул.
Ремус только вздохнул, зная, что его другу нужно больше времени, чтобы примириться с положением вещей. В конце концов, Сириусу непросто было принять то, что его крестник уже давно не ребенок и не нуждается в опеке. Если уж на то пошло, сам Сириус нуждался в Гарри куда больше, чем Гарри нуждался в нём. И это было самым печальным. Потому что, похоже, ни Поттер, ни его крёстный не хотели этого понимать.
*
Если из окна сад выглядел просто красиво, то вблизи он казался волшебным. Никогда прежде Гарри не видел ничего подобного — все растения, каждый лепесток, бутон и цветок были покрыты тонким слоем прозрачного льда, отчего казалось, что они сделаны из стекла, навечно застыв в своей первозданной красоте, сверкая и переливаясь на солнце, словно драгоценные камни. Многочисленные выложенные камнем дорожки, паутиной разбегались в стороны, петляя между растений, но все они сходились у небольшого овального пруда в центре сада, к которому неторопливо брели Поттер и Дафна.
— Удивительно, — завороженно пробормотал Гарри.
— О да, — на губах Гринграсс играла задумчивая улыбка.
— Но кто ухаживает за садом?
— Мама, — Дафна пожала плечами. — Она не подпускает ни одного эльфа к своим растениям и каждый год на каждый сезон придумывает что-то новое.
— Правда?
— Ага, — Дафна хмыкнула. — Признаюсь, за всю жизнь я не припомню ни одного раза, чтобы она повторилась. Сад всегда выглядит по-разному, — она помолчала, — порой мне кажется, что в этом месте живет её душа.
Гарри непонимающе взглянул на собеседницу.
— Почему?
— А разве ты сам не чувствуешь? — вздохнула Дафна. — Он будто живой, этот сад. В нём столько ласки и нежности, столько терпения, любви и тепла, сколько мы с сестрой ни разу не получали от матери. Думаю, что если бы мне когда-нибудь потребовалось материнское утешение и участие, я пришла бы за ним сюда, а не к ней…
— Это странно… — помедлив, признался Поттер, наблюдая за Гринграсс.
— Я знаю, — она задумчиво огляделась. — Мама стала одержима этим местом после того, как погиб её брат. Здесь она может выражать свои чувства, как мне кажется. По крайней мере, сколько себя помню, мы с Асторией никогда ни травинки здесь не сорвали. Это казалось неправильным. Будто разрушив что-то здесь, мы навредим маме. Иногда она сама срезает цветы, чтобы расставить в вазах в доме, но это может делать только она.
— Какая она?
— Мама?
— Да.
Дафна неопределённо повела плечом, размышляя над ответом.
— Не знаю. Холодная, отчужденная… — она фыркнула, — её даже не тронуло заявление Астории о том, что она планирует выйти замуж за Драко.
Гарри потрясенно вытаращил на неё глаза.
— Астория и Драко собрались пожениться?
— Представь себе, — равнодушно фыркнула Гринграсс.
— А я и не знал, что они любят друг друга…
Дафна на это только рассмеялась, взглянув на Поттера с легким сочувствием.
— Гарри, милый, тут о любви никто и не говорит, — сообщила она. — Это просто выгодно.
— О? — кисло протянул Поттер. — И почему я не удивлен…. А что сказал ваш отец?
