— Благодарю вас. До свидания. И прошу вас развернуть в сторону моего слугу, ибо я слепа.
— Доброй и сохранной дороги вам, госпожа Миланье.
Его руки аккуратно опустились на её плечи и направили в сторону малума. Очень скоро она уже упёрлась лбом в его мозолистую ладонь.
— Вот малум. А аккуратно остановить меня никак?
— Я мог тебя подножкой остановить. Что узнала? Вы слишком долго для подарка разговаривали.
— Любознательный какой, — заулыбалась Миланье. — Узнала я, что есть лекарь в деревне. К нему заглянем, чтоб я могла зрение вернуть.
— Лекарь? Типа магия, травки, зелья, проклятия и так далее?
— Нет-нет. Про травы, зелья и проклятия — это к ведьмам. А лекарь — это настойки, магия, отвары и так далее.
— Интересно, — пробормотал Кент. — У вас и ведьмы есть? В смысле, как мы? Или демоны?
— Я ни разу не видела ведьм, — покачала головой Миланье, когда Кент забросил её обратно себе на шею. — И они не демоны, а демонические существа.
— Разница?
— В том, что они не демоны, естественно, — фыркнула Миланье и похлопала Кента по голове ладошками, словно недогадливого ребёнка. — Кент, ты не думаешь головой.
— Ага, говори меньше, иначе пешком пойдёшь. Кстати, много ли у вас вот таких лекарей, что могут лечить… А они магией лечат?
— Да, — кивнула Миланье.
— И много их?
— Обычно в каждой деревне есть такой. По крайней мере, все деревни стараются всегда держать такого лекаря. Его уважают, почитают, дают всевозможные привилегии.
— Руку отрастит? — поинтересовался Кент. Ведь тогда такой демон чертовски полезен будет, и люди не пожалеют затрат, чтоб раздобыть одного себе. Сколько людей стало калеками из-за войны? И ещё больше получили такие раны, что не могут смотреться в зеркало.
— Руку нет. Но вот если сломал или порезался сильно, поможет, — ответила она. — А у вас не так?
— У нас оперируют, зашивают нитками, вырезают, накладывают гипсы, соединяют кости специальными…
— Какие же вы дикари, ужас просто, — поморщилась Миланье.
— Мне говорит это та, чей род делает из людей украшения, — прогудел Кент.
— А вы будто не делали, — усмехнулась она. — Во-первых, вы делаете украшения из животных. Это раз.
— Откуда тебе знать? — поинтересовался Кент.
— Мама рассказывала, что ей, её бабушке, прабабушке, прапрабабушке, прапрапрабабушке, прапрапра…
— Я понял, — прервал её Кент. — Давай ближе к теме.
— Тц… ну ладно. Так вот, им преподносили в дар части костей зверей с рисунками. А иногда и части самих малумов. Руку, палец, кровь, ногу, голову. Бывали случаи, что даже целого малума! Ты представляешь? Или совсем младенца, или молодых молумок.
— Малумок?
— Ну, девушки, если так понятнее. Их самих или их кровь. Иногда их самих, живых или мёртвых. Так что когда ты говоришь что-то про украшения, я сразу вспоминаю те истории от мамы. Вы сами не лучше — мы хотя бы из своих не делаем поделок. Ни из низкого порядка, ни из демонических существ.
— Хочешь сказать, что ничего подобного? — нахмурился Кент. Не сильно он верил в это.
Да, в его мире бывали такие моменты. Иногда они носили массовый характер, иногда это были единичные прецеденты. Но это было… Давно? Если быть честным с самим собой, Кент бы так не сказал. Даже в это время на ближнем востоке бывают подобные случаи. Однако носят они скорее единичный характер и делаются теми ещё отморозками.
— У нас принято съедать сердце врага на дуэли. Однако это знак уважения. Не сделаешь этого — оскорбишь весь род того демона. Мы чтим честь. Кстати, раз уж зашла о чести речь, — тут её голос стал сразу же таким спокойным, слегка просящим, словно у ребёнка, вымогающего конфету. — Проводишь меня до деревни?
— До деревни? — столь резкая смена темы застала его врасплох, заставив даже немного задуматься. Ему всё равно надо было двигаться в ту же сторону, так что проблем особых возникнуть в этом плане не должно было. Только… — Зачем?
— С деревни меня точно отведут в город. А там уже Ремадье меня отправит обратно к маме. Она говорила, что он хороший демон и всегда ладил с нами. Ты меня просто доведи и всё.
— Ну ладно, почему бы и нет, — пожал он плечами, от чего Миланье слегка подпрыгнула на нём.
— Вот и отличненько! — хлопнула она в ладоши. — А теперь почему бы нам не поесть?
Как будто подтверждая её слова, прямо под ухом Кента забурчал её голодный живот.
Приближаться к деревне демонов под вечер Кент наотрез отказался. Ни уговоры Миланье, ни её логические доводы не убедили его довериться и прийти к ним на ночь глядя.
Миланье не хватало опыта. Она не могла понять, что несколько демонов — отнюдь не все. И то, что их не тронули на переправе, совершенно не значило, что их не тронут в деревне. В первую очередь потому что там их дом, и, как показывал опыт Кента, защищали его они куда отчаяннее, чем какие-либо другие места. Увидь чужака, и тогда кто знает, как решат они поступить, защищая свой дом.
Другая причина — увидь они случайно ночью малума, подходящего к деревне, и тут никакие объяснения Миланье не помогут. Сожрут за милую душу и даже ботинок не оставят.
