Бильбо молчал. Он не знал, что можно ответить на такую реплику. Хотелось бы со старым гномом согласиться, хотелось бы подписаться под каждым его утверждением. Но в душе-то мистер Бэггинс знал, что Король-под-Горой прав. Во всяком случае, его мотивы казались полурослику правильными и благородными. Может, риска они и не оправдывали, но ведь поход к Эребору тоже никто не мог бы назвать здравым поступком. Жизнь казалась такой прекрасной в свете всего уже пережитого. Бильбо улыбнулся Балину.
— Знаете что, мистер гном, — нарочито весело произнёс полурослик, планируя загодя остаток вечера. — Я отправился с вами в путешествие, не умея ни драться, ни фехтовать, даже воровать не умея. Я был простым хоббитом из Шира, привыкшим к спокойным посиделкам у камина и крепкому чаю ровно в одиннадцать утра. Мой взор знал мир только по картам, бесцветным и скучным. Вы, со всей своей глупостью и храбростью, буквально ввалились в мой дом, нагло слопав все запасы провизии, что хранились в моей кладовой. Вы смеялись надо мной, издевались, ни в грош не ставили мои старания. И что же я вижу теперь? Кучку растерянных гномов, которые боятся сделать шаг на пути к мечте, которая оказалась даже более неосуществимой, чем казалось раньше. Трусость, вот что я вижу. И, честно говоря, мне не хочется думать о том, что будет дальше. Вместо этого я отправлюсь к себе и примусь честно точить те кинжалы, что подарил мне Даин. Потому что останавливаться на полпути я не желаю. Нужно будет, пойду за Торином хоть до самого Мордора. Потому что я, балроги дери, его Взломщик. И не побоюсь выдрать потерянный ключ из лап Азога, даже если тот будет пялить на меня свои серые рыбьи глазки.
Докончив свою речь, Бильбо развернулся на пятках, коротко кивнул эльфийкам и широким шагом поспешил к выходу из каменного зала. Кровь в жилах храброго хоббита кипела задором, нос щекотал запах будущих приключений, а разум снедала тоска по опасности. Желание сорваться с места и галопом побежать на всех парах к Гундабаду – вот чего больше всего хотелось полурослику. И страх перед неизвестностью больше его не удручал.
♦♦♦♦♦
Желание сорваться с места и галопом побежать на всех парах к Гундабаду – вот чего больше всего хотелось полурослику. И страх перед неизвестностью больше его не удручал. Воркуя над Арго, будто над собственным питомцем, Бильбо с лаской и нежностью проверял крепления подпруги. В очередной раз убеждаясь, что всё в порядке, тут же начинал перебирать серебряные колокольчики, вплетённые в гриву жеребца. Вороной красавец, отъевшийся овса за время пребывания в конюшнях гномов, радостно фыркал. Ниар, ухмыляясь, наблюдала за забавной картиной со стороны. Немного ревнуя фриза к хоббиту, старшая Миас иногда позволяла себе грустно вздыхать. Однако прогонять полурослика прочь колдунья даже не думала. Бильбо привязался к Арго, и радовался теперь общению с ним, как ребёнок. А разве можно лишать детей счастья общения с любимцами?
— Вам лучше всего будет отправиться к Морю Рун, как и советовал Балин, — подошедший со стороны Торин присел рядом с Ниар, выхватив из её рук толстые шнуры. Ловко перевязав горло походного мешка, заглянул ей в глаза. — Идти через горы опасно, Вам ли это не знать. Будь моя воля, сам бы направился на юг, а не на север. Только вот время поджимает. Мой отец не вечен, а Азог не милосерден. Он не станет волноваться о болезнях старого гнома.
Ниар не отвечала. Внимательно оглядывая лицо гномьего Короля, размышляла о его смелом решении. Как-то уж очень быстро он согласился отправиться в путь туда, где уже много лет никто из смертного рода не ходил. Дубощит явно понимал, на какое сложное путешествие обрекает себя. И уж точно не сомневался в том, что если доберётся до Мории, назад в Эред Луин уже не вернётся. Почему-то с самого начала Ниар ожидала со стороны эреборца неповиновения, упрямства и подозрительности. По сути, Король-под-Горой до сих пор проявлял все эти качества ежедневно, задавая ей редкие, но до ужаса правильные вопросы. Красной Колдунье приходилось юлить, выискивая подходящие ответы, однако сложностей с уговорами не возникло. Идея о походе к Казад-Думу сама пришла в голову Торину. Никаких усилий прилагать не пришлось.
— Потому что он беспокоится об отце, дитя, — Осаа, ставшая для старшей дочери Мелькора постоянной спутницей, загадочно улыбалась. Ниар, помня о том, что находится не в столь желанном одиночестве, сдержала в себе возмущённую тираду. Синеглазая гномка, подарившая своему сыну тяжёлый нрав и столь же тяжёлый взгляд, продолжала отстаивать интересы Торина. Причём, в хорошо знакомой Красной Колдунье манере. — Знаешь, а вы действительно похожи, какой бы горькой ни была эта правда. Если ты хотя бы ещё раз попрекнёшь при мне его упрямство, клянусь Эребором, я найду способ вбить тебе в грудь огромный кол.
