– Может, и так, сир, но куда он делся?
– Нам есть о чем подумать, помимо выходок сумасшедшего, – отмахнулся король.
Маргарита ожидала возвращения слуги.
Он трясся от страха, что не сумеет удрать, и заранее решил: если попадет впросак, скажет королю, что действовал по приказу королевы. Достаточно хорошо зная короля, хитрец полагал, что тот просто пожмет плечами и посмеется над происшествием.
Но слугу не поймали. Королева все тщательно продумала. Актер сумел появиться из тени, сказать речь и, отступив, проскользнуть за полог, а оттуда через дверцу сбоку от алтаря – к потайной лестнице, что вела во дворец.
– Отлично справился, – похвалила его Маргарита.
Королева жаждала услышать, как ее мужа и его друзей потрясло то, что не могло не показаться им сверхъестественным видением.
Но она была разочарована.
Яков уехал в Эдинбург наблюдать за своими пушкарями, вывозившими орудия из замка, где они хранились. Среди прочих была и огромная пушка, недавно изготовленная по приказу короля и названная «Семь сестер».
В это время произошло второе странное событие.
Армия собралась на равнине Боро-Мур, поблизости от Эдинбурга, готовая выступить в поход, как вдруг в полночь послышался голос, доносившийся как будто от Маркет-Кросс.
– Люди сии будут ввергнуты в царство Плутона не позднее как через сорок дней! – возопил глас и перечислил имена многих известных людей, каковые собирались последовать за королем па войну.
Жители Эдинбурга ежились от страха в постелях, слушая этот голос; но кое-кто выбежал на улицы. Однако, добравшись до Маркет-Кросс, храбрецы не сумели установить источник звука.
«Дурное предзнаменование», – говорили все. Многие слышали о странной фигуре, явившейся во время королевской молитвы. Было ясно, что монарха предостерегали против войны.
Но когда короля разбудили в лагере Боро-Мур и рассказали о голосе, доносившемся с Маркет-Кросс, он просто-напросто зевнул.
– Некоторые люди настолько закоснели в нежелании воевать, что пытаются свернуть нас с пути, – сказал Яков и ласково улыбнулся, подумав кое о ком.
Действительно ли это она подстроила голос «вопиющего», так же как король готов был поспорить о появлении загадочной фигуры в часовне? Он знал о дверце за пологом, что вела во дворец. Его королева, обладая богатым воображением, вдобавок считала, что может повлиять на мужа благодаря суевериям. Но Яков был суеверен лишь в тех случаях, когда знал, что поступает недостойно. А чем больше он размышлял о войне, в каковую хотел ввергнуть свою страну, тем более справедливым и логичным представлялось победить старого врага в тот момент, когда тот был ослаблен дурацкой схваткой с французами.
Конечно, Яков задумал воевать с собственным шурином, и Маргарита не могла вынести, что ее муж и брат враждуют. Это вполне естественно. Но Якова не связывали с Генрихом никакие кровные узы, а если у Шотландии когда-либо был истинный враг, то это, несомненно, Генрих VIII Английский.
Яков прощал Маргарите ее маленькие хитрости с использованием сверхъестественного, понимая, чем они продиктованы. Однако все это не могло заставить его ни на дюйм отступить от цели.
Жарким августовским днем шотландская армия выступила к границе. Маргарита гарцевала верхом рядом с мужем во главе кавалерии. В конце концов она смирилась с тем, что пытаться отговорить его от кампании – бесполезно. В глазах Якова горел боевой огонь, и ничто не могло его устрашить.
Рядом с королем ехал его сын от Мэриан Бойд, Александр Стюарт, красивый подросток, уже назначенный архиепископом Сент-Эндрюса. Поглядывая на этого очаровательного юношу, Маргарита радовалась, что ее собственный сын остался в Линлитгоу и пребывает под надежной опекой Дэвида Линдсея. Но Александр сиял здоровьем и азартом, сгорая от нетерпения показать, на что он способен в бою. Да и Яков явно гордился, что его сын – рядом.
Они прибыли в Данфермлайн, где остановились переночевать. Было решено, что Маргарита не поедет дальше, а вернется в Линлитгоу к маленькому принцу.
Это была очень нежная ночь и навсегда запомнилась Маргарите.
– Давайте забудем все наши распри, – попросил Яков. – Пусть все будет так, как в те дни, когда вы впервые приехали в Шотландию.
Маргариту и саму переполняла нежность. И когда они затихли в объятиях друг друга, король дал понять, что не сердится за сыгранные с ним Маргаритой шутки и он никому не рассказывал о своих подозрениях насчет ее роли в «сверхъестественных» запретах войны.
– Я ведь понимаю, – сказал он, – вас заставила так поступить чисто женская тревога. И если все обернется не так, как я предполагаю, по моему завещанию вы будете опекать нашего наследника, пока останетесь вдовой.
– Не говорите подобных вещей! Это не к добру! – в ужасе воскликнула Маргарита.
– А-а-а, – улыбнулся он, – на сей раз вы проявляете суеверие.
– Мы все становимся суеверны, когда затронуты наши чувства, – ответила она и немного поплакала – не только потому, что Яков покидал ее, но поскольку муж никогда не был тем человеком, каким некогда рисовался в мечтах.
