Олбани думал: а почему бы и нет? Это стало бы выходом из положения. И все-таки его радовало, что пока никакого решения они не могли принять. Ни один из них не был свободен. У него есть жена, пусть больная и наверняка недолговечная, но все же… У Маргариты – супруг, с коим она пытается развестись.
Она была красивой женщиной, а Олбани отличался знойным темпераментом. Никто не осудил бы его, вздумай герцог немного побаловать себя. Он любил жену, но сейчас пребывал далеко от дома, и даже Анна достаточно трезво мыслила, чтобы не ожидать от него совершеннейшей верности в подобных обстоятельствах. Все, о чем она могла просить, – чтобы муж не бросал ее, пока жива; а он и сам никогда бы такого не сделал.
Так что Олбани позволил себе последовать, куда манила его Маргарита, и если кто-то следил за ними, – а шпионы докладывали о любом шаге английскому королю, – какое это имело значение? В конце концов, долг герцога перед королем Франциском – сеять разногласия между шотландским и английским дворами.
Когда они танцевали в зале дворца Линлитгоу, Олбани сказал Маргарите:
– Мы вместе поедем навестить короля в Эдинбурге. Если я приду с его матерью, король будет знать, что я друг.
– Ничто не доставит мне большую радость.
– Выходит, я исполню сразу два своих желания одновременно… Увижу короля и доставлю удовольствие его матери.
Королева опустила глаза, чтобы он не прочел в них желание, которое она не могла скрыть. Как давно Маргарита не чувствовала себя такой счастливой!
На следующий день они отправились в Эдинбург, и, когда они въезжали в город под приветственные крики народа, глядя на вздымающуюся перед ними твердыню, Маргарита сказала:
– Интересно, смотрит ли Яков на нас из окна? Он будет так взбудоражен… но все-таки не больше, чем я.
– Должно быть, король с нетерпением ждет встречи с матерью.
– Думаю, да, но не больше, чем мать жаждет увидеть его.
Когда они подъехали к воротам замка, комендант вышел и, встав на колени, передал ключи Олбани.
Он взял их и, повернувшись к Маргарите, передал ей.
Это был момент ее величайшего триумфа, ибо церемониал означало: «Свобода замка принадлежит вам».
Королева не знала, как благодарить регента, но хотела выразить, что значит для нее его приезд, а потому совершила поступок, свидетельствовавший о полном доверии: покачала головой и ответила:
– Нет, это вы должны владеть ключами от замка!
Он взял ключи, и они вместе вошли в ворота.
Королева со слезами на глазах смотрела, как Олбани отдает дань почтения ее маленькому сыну. Потом сама опустилась на колени и обняла Якова, и он тоже стал обнимать свою маму, рассказывая, как давно ждал ее прихода.
– Сегодня действительно счастливый день, – шепнула Маргарита.
Они танцевали до поздней ночи.
– Боюсь, о нас начнут болтать, – сказала регенту королева.
– О тех, кто занимает такое положение, как мы, всегда много болтают.
– Вы ведь понимаете, что я не могу жить с Ангусом.
– Прекрасно понимаю.
– Он не был мне хорошим мужем, а в определенном смысле еще и предал Шотландию.
– Мы умеем разбираться с предателями. Он уже арестован.
У Маргариты перехватило дыхание. На какой-то миг она представила, как Ангус идет к плахе, и содрогнулась. Ее вечно будет преследовать мысль о его прекрасном теле, окоченевшем и мертвом. После Флоддена Маргарита порой видела дурные сны о Якове. Она хотела развестись с Ангусом, но не желала ему гибели. Ей всегда была ненавистна мысль о смерти, и она надеялась, что па ее совести никогда не будет ни одной загубленной жизни мужчины или женщины.
Маргарита объяснила это Олбани, и тот задумчиво выслушал ее.
– Я вижу, у вас доброе сердце, – сказал он.
– Я любила его когда-то, – ответила она. – Ангус – глупый, безрассудный мальчик… не более того. Он не заслуживает смерти. Я жажду освободиться от него, но никогда не смогу жить спокойно, будучи хотя бы отчасти повинна в его гибели. Помогите мне с разводом, и вы сделаете меня счастливой женщиной.
– Разве я не достаточно ясно показал, что сделаю все возможное ради вашего счастья?
Она обратила на него взгляд сияющих глаз:
– Мне очень хотелось услышать это от вас. Олбани понял, что Маргарита воспринимает обычные комплименты с величайшей серьезностью, но пожал плечами. Почему бы и нет? Вино и танцы возбудили его; королева – очень красивая женщина, и кто взялся бы предсказать, что ожидает их в будущем? Когда они будут свободны, – а герцог не сомневался, что это произойдет очень скоро, – брак между ними станет удачным политическим ходом, каковой наверняка восхитит его господина, Франциска, и, очевидно, приведет брата Маргариты Генриха в такое бешенство, какое ему нечасто доводилось испытывать.
– Мы отправим Ангуса в ссылку во Францию, – сказал Олбани. – Не беспокойтесь. Я прикажу, чтобы с графом там достойно обращались, но уехать ему придется.
– И вы поможете мне в Риме?
– Вы вправе рассчитывать на меня. Я сделаю все, чтобы помочь вам в этом.
– О, как я жажду освободиться от этого человека!
– Это скоро произойдет, не сомневаюсь. Что до меня…
Маргарита придвинулась ближе.
