Утром, без особенных мыслей в голове разглядывая первые фотографии камня, я обнаружил прежде не замеченную деталь. Сложенная воедино плитка не имела ни единой, хоть немного правильной стороны. Конечно, края могли обломиться, пока камень переходил из рук в руки, пока плитку таскали, рассматривали, прятали в сарае. Но я уже потратил недели на решение головоломки и решил не отступать, когда возникла новая, возможно, еще более безумная надежда.
Путь в Осиновку не показался мне долгим, хотя я ехал так медленно и неаккуратно, что постоянно вызывал форменную истерику у других водителей. Сигналы я слышал так, будто эти звуки пробивались ко мне сквозь расстояния в световые годы. Графики. Графики всецело занимали мой ум. Если поднапрячь разум, и попытаться вспомнить дорогу, у меня это не получится. Не знаю, кто мне подсказал, что пора сделать левый поворот, въехать в Осиновку, взяв за ориентир частокол хвойного леса, подняться на знакомый взгорок.
Осень не у всех проходила бездарно. Окна хорошо подремонтированного дома стояли на местах, и были ярко освещены. Когда я стукнул в дверь, внутри сразу послышалось шевеление. На пороге возник дородный лысоватый мужчина, возраст которого смело перешагнул черту в сорок лет. Плохо постриженный, взъерошенный, с маленькими глазками, рябым лицом, крупным мясистым носом, клочковатой тощенькой бороденкой, он серьезно походил на дикого не выспавшегося кабана.
- Здравствуй, Игорек, - криво улыбнулся я.
- Ты? - удивленно спросил селянин, моментально сграбастал меня за плечо громадной лапищей, и втолкнул в дом.
- Игорек, есть по-взрослому солидное дело...
- Для тебя Игорь Михайлович, овца паршивая, - сурово произнес кабан.
Отвешенная им оплеуха на миг ослепила меня. Мир исчез, сменившись разноцветием причудливо вывернутых графиков. Следующие удары пришлись в живот, грудь, снова в живот. Говорить полностью расхотелось. В кабане веса под сотню или больше килограммов. Попробуй ему возрази! Забьет. Насмерть забьет Виктора Олеговича, закопает в сарае и думать забудет. Едва ли не полностью повиснув на руке Игорька, я оказался в глубине самой большой комнаты строения и был безжалостно заброшен на табуретку.
Дом стал заметно лучше, чем до нападения на меня банды дворняжек. Белый, очень ровно выбеленный потолок, недорогие цветастые обои, свежеокрашенный пол. На боку печи красовалась резная полочка с фарфоровыми статуэтками отъявленного прабабкиного вида. Новенькие пластиковые окна прикрывали короткие светлые занавески. Повсюду царствовала чистота, блистал по-взрослому гениальный флотский порядок.
Хозяин размахнулся для нового удара.
- Убытки возмещу, - быстро произнес я, закрывая глаза. - Приехал оплатить проживание и ремонт твоего особняка.
Ручища, хвала богам, остановилась на половине пути. Делая вид, будто забыл, в каком кармане у меня лежит бумажник, я немного потянул время. Пусть Игорек успокоится, остынет. Скор, суров деревенский кабан на расправу. Не хочется оказаться с расколоченной головой в какой-нибудь сырой яме ни прямо теперь, ни через час.
Приняв деньги, селянин взглянул на меня так сурово, что я, исключительно для важности пошевелив губами, отсчитал еще пару купюр.
- Хочешь узнать, что тут произошло? - спросил я.
Игорек пожал плечищами:
- Не хочу. Твои проблемы.
- У меня к тебе дело, Игорь Михайлович.
- Кто бы сомневался!
Гад. Глупец. Мерзкий вонючий деревенский кретин. Ироничный пустоголовый кабан понятия не имеет, какая в моей голове творится неразбериха, как дьявольски быстро кружатся графики, как молниеносно выскакивают бесы - цифры, калейдоскопом мелькают цены покупок и продаж. Мне вдруг сделалось так противно, что я не смог скрыть ненависти к селянину и зло, страшно, как кровожадный тигр осклабился.
Двинув меня по плечу, Игорек рассмеялся:
- Ты, натурально, как щенок, Витька! Полай! Просто полай, легче станет!
Склонив голову, я коротко тоскливо залаял, а потом повыл, чем привел деревенщину в неописуемый восторг. Упав на соседнюю табуретку, кабан треснул себя по коленкам и громко захохотал, стуча пятками по полу. Улыбаясь селянину, я не отрывал взгляда от огромных кулаков, которыми можно сваи заколачивать. Мысли Игорька движутся в очень неприятную, опасную сторону, их нужно срочно развернуть. Любопытно, кто в доме так аккуратно чистенькие занавески вешал? Не сам ведь, лодырь деревенский?
- Красота у тебя. Как говорят в советских фильмах, лепота, Игорь Михайлович. Ремонт по-взрослому сделал. Век бы у тебя гостил, и домой не захочется.
- Младшая дочь больше остальных помогала. Рукодельница она у меня, знатная.
Гордится, свинья - переросток. Младшая дочь. Хоть седьмая сестра пятого брата цирюльника. Какая мне разница? Пластилин стал мягче, пора его мять, пока не застыл.
- Можем по-взрослому заработать, Игорь Михайлович.
