Я позволила ему увести меня в приватную кабинку в углу. Там было очень тихо и спокойно, но недолго. Танцовщица, одетая лишь в стринги, с телом, о котором я могла лишь мечтать, с улыбкой подошла к нам.
– Может, ваш спутник хочет заказать танец?
Он посмотрел на меня, увидел ужас в моих глазах и вежливо отказался.
– Нет пока. Думаю, нам сначала надо выпить.
Потом Чэнс переключил внимание на меня.
– Ты все еще хочешь, чтобы я сегодня заказывал музыку?
Я приняла его вызов.
– Разумеется.
Мы выпили бутылку вина, которая стоила баснословные деньги, и я на некоторое время забыла, где мы находимся.
Я оглядела зал и вздохнула.
– Где они берут всех этих совершенных женщин?
Чэнс опустошил свой бокал.
– Я здесь вижу только одну.
– Это, конечно, мило с твоей стороны, но я не умею поднимать ногу выше головы, как вон та, например. – Я указала на женщину, у которой, казалось, вообще не было костей. – Так что в этом она меня превзошла.
– Вот и слава Богу!
– Слава Богу, что она меня превзошла?
– Я не это имею в виду. Слава Богу, что ты не можешь поднимать ноги выше головы. Иначе у мужиков просто крыша поедет. – В его глазах отражалось столько эмоций, что мне невольно пришло в голову: стоит немного поднажать на него, и он расколется. Впрочем, я вовсе не хотела его раскалывать – он был нужен мне целым.
– Итак, скажи – я уже прошла испытание? Или же надо заплатить сто долларов за еще одну бутылку вина стоимостью девять долларов?
– Осталось еще кое-что. А после этого мы сможем уйти.
– Что еще? – чуть ли не со страхом спросила я.
– Я собираюсь купить тебе приватный танец.
– И это будет окончательным и бесповоротным доказательством того, что я избавилась от своей зажатости?
– Нет, конечно. Но это будет достойной кульминацией вечера!
Приватный танец оказался вовсе не таким, как я ожидала. Представьте, меня это… слегка завело, и я не знала, как к этому относиться. Мне всегда нравились только мужчины. Никогда я не испытывала интереса к женщинам, поэтому была в легком замешательстве, когда мы возвращались в отель.
– Что происходит в твоей хорошенькой головке, Обри?
Улица была забита машинами, как будто это был центр Манхэттена в час пик, хотя в Лас-Вегасе был всего час ночи. Пожалуй, я приняла слишком много сыворотки правды… Я имею в виду вино. Прислонившись головой к плечу Чэнса, я громко вздохнула:
– Произнеси мое имя снова, Нахал…
– Принцесса.
– Нет, мое настоящее имя.
– Закомплексованная Принцесса.
Я саданула локтем ему в грудь и расхохоталась.
– Ну, в самом деле… Я хочу, чтобы ты назвал меня Обри.
– Да неужели?
– Правда.
– Ну хорошо, Обри. – Он обнял меня за плечи и крепче притянул к себе.
О-О-БРИ-И…
Крепко прижавшись к Чэнсу, я на несколько минут задремала в машине. От его хрипловатого голоса с невообразимым акцентом, произносящего мое имя, по моему телу прокатывались теплые волны. Это ощущение было таким правильным, таким родным, что при мысли о том, что уже очень скоро мы не будем вместе, меня пронзила острая боль.
В восемь утра в мою дверь постучали. Я проснулась, но не настолько, чтобы идти в спортзал. О чем я только думала, когда согласилась составить ему компанию? Прошлым вечером я была слишком покладистой. Алкоголь на время сгладил острые углы моей натуры, но с утра я снова выставила все свои иголочки.
– Слишком рано, – простонала я, обнаружив Чэнса, уже одетого в тренировочный костюм. Нахал выглядел очень сексуально в свободных приспущенных шортах и кроссовках. Но даже этого обстоятельства было недостаточно, чтобы заставить мою задницу двигаться активнее. Я собиралась закрыть дверь, но он придержал ее, и я поспешно вернулась и юркнула в кровать.
Чэнс подошел и резким рывком стащил с меня теплое одеяло.
– Какого черта?
– Проснись и пой, Принцесса!
– Я не хочу вставать.
– Ты почувствуешь себя гораздо лучше, если мы сделаем это.
Я многозначительно подняла бровь, и Чэнс ухмыльнулся.
– По-моему, я развратил тебя. Кто теперь из нас больший извращенец?
– Извращенец – это тот, чье сексуальное поведение неестественно или неприемлемо, – слово в слово процитировала я определение, которое дал Чэнс, когда мы спорили на тему мастурбации.
Он хмыкнул, но тут же сгреб меня и понес в ванную.
– Ты обратила внимание на размер гамбургера, который умяла вчера? Мне необходимо пойти в спортзал, и ты идешь со мной.
Я обиженно надулась.
– Хочешь сказать, что я толстая?
– Вовсе нет. Я то и дело говорю, что обожаю смотреть на твои формы, но я эгоист и хочу, чтобы они оставались неизменными.
Я закатила глаза, но все же пошла в ванную и умылась. Когда я вышла, Чэнс лежал на моей кровати, заложив руки под голову, и с удовольствием смотрел европейский футбол.
– Скучаешь по игре? – спросила я. Это был глупый вопрос. И я пожалела о нем в ту же секунду, как мои неосторожные слова сорвались с языка.
– Скучаю.
– А можешь ты как-нибудь вернуться в спорт? Я не имею в виду в качестве игрока. Можно быть тренером, или менеджером команды, или еще кем-то?
– Я уже думал об этом.
– И?..
