В кухне установилась тишина. Снова. Только теперь напряженная и давящая на уши. Я не выдержал ее. Первым нарушил, отодвинув стул и присев рядом с девушкой. Мои попытки выяснить правду не увенчались успехом, потому что я рыл не в том направлении. А ведь все оказалось очень простым и одновременно сложным. Ева ушла в себя. Она даже не моргала, словно погрузилась в далекое прошлое, ища ответы на вопросы в своей памяти. Я не знал, что сказать. Если бы мы были одни, наверное, и тогда не нашел бы, как поступить. Обнять? Оттолкнет. Слова же казались пустыми в такой ситуации. К тому же, почему она сменила фамилию? Почему нигде в документах не указано наличие еще одного родственника? Будто кто-то нарочно стер любые упоминания о ее сестре. Значило ли это, что мои подозрения о крысах в управлении верны? Если так, то и пропажа Румянцевой — не простое дело.
— Ева… — обратился к девушке, все-таки взяв ее ладонь в свою. Она тут же высвободилась и резко вскочила.
— Дмитрий, я могу чем-то помочь? — при этом она не смотрела ни на меня, ни на мужчин — только на свои ноги, спрятанные под серыми джинсами и белыми кроссовками.
— Пока нет, но… — Он выдержал паузу. — Тебе придется залечь на дно на некоторое время, иначе тебя убьют.
— Либо украдут, завезут в дом Таната, а оттуда еще ни одна девушка не выходила живой или хотя бы здоровой.
— Лев! — Нестеров снова огрызнулся на своего подчиненного, а может, просто коллегу. Я этого парня видел впервые.
— Не думаю, что человек, который познал дзен и может одним ударом сломать кирпич, испугается моих слов. Хотя твое человеколюбие, Ева, — ужасная черта. Люди — это мешки говна. Ты им доверишься, а они тебе нож в спину. Знаешь, некоторые из тех пацанов, которым был дан приказ вязать тебя, имеют семьи. Дома они гладят по головке дочерей и сыновей, занимаются любовью с женами, говорят о доверии и прочей ванильной ерунде, а потом выходят из дома и режут людям глотки, насилуют девушек, иногда девочек…
Лиса подняла на него затравленный взгляд.
— Это не отменяет того факта, что ваши руки тоже в крови. Спасибо, что спасли мне жизнь. — Она посмотрела на Дмитрия. — Раз, я не нужна пока, то можно пойду отдохну?
— Второй этаж, белая дверь с золотым тиснением. Свой санузел прилагается. Сменную одежду горничная тоже организовала.
— Спасибо.
Она ушла, так и не взглянув на меня. Сказать, что я был убит этим, это реально ничего не сказать. Почему? С хрена ли она меня так игнорирует? Я что, говном измазанный?
— Если не перестанешь рвать мою скатерть, вышвырну за дверь, Волков.
Я посмотрел на свою руку, в которой сжал гладкую ткань.
— Извини.
— Походу, тебя динамят по-крупному, — засмеялся этот урод.
— Заткнись! — посмотрел на Нестерова, потом на Льва, мечтая прибить обоих за издевательские ухмылки. Самому тошно от ситуации, а они еще дров подкидывают.
— Тебе придется спрятать родных, если хочешь участвовать. — Дмитрий вмиг переменился и серьезно на меня посмотрел. — Он любит давить на больные места.
— Мне некуда их возить сейчас. К тому же, он наверняка в курсе. Есть ли место в этом или соседнем городе, где он их точно не достанет?
— Алмазный?
Предложение было заманчивым, но согласится ли старик рисковать?
— Его зять тоже не последний человек в бизнесе. Можно отправить твоих девочек в отпуск в Грецию.
— И Еву…
— Нельзя! — покачал головой Лев. — Она может понадобится для дела. Будем ловить на живца.
— Вы сдурели?! — Я вскочил.
— Успокойся, Жень. Лев прав, Ева нам нужна. Если Танат запал на девку, то не отвяжется. Тем более теперь, когда знает, что она у меня.
Вздохнув, я опустился обратно на стул и постарался успокоиться. Они были правы, но все нутро протестовало против их плана. А ведь я примерно понимал, на что они хотят подписать Еву… Это сродни самоубийству, соглашаться на подобное. И все же был уверен, девушка не отступится. Не знаю, что за ситуация была с сестрой, — выяснение обстоятельств еще предстояло — однако Лиса согласится. Более того, будет впереди всей планеты, лишь бы наказать тех, кто причинил боль ее родным, иначе все подумают будто она слабая. Дурочка.
— Предлагаю пройти в кабинет. — Нестеров взял в руки папку и указал на выход. Предстоял нелегкий разговор…
А поздним вечером, когда моральных сил уже не хватало ни на что, я набрал семью. Мама ответила после первого гудка.
— Сынок! — раздался ее беспокойный голос.
— Мам, вы там как?
— Хорошо. Никто не приходил, не стучал в дверь. Катюша уже легла. Ты скоро?
— Я приеду только завтра. Подготовь вещи первой необходимости. Из дома ни шагу. Вы на пару дней съедете в безопасное место.
— Жень, что происходит? — Вопрос прозвучал спокойным тоном, но мне-то было известно, что именно скрывается за напускным спокойствием. Наверняка, все это время она себе места не находила, сидела в кухне на табуретке и держала телефон в руках, ожидая моего звонка. — Во что вы с Евой ввязались?
— Ты не из тех, от кого стоит что-то скрывать. И все же я сказать не могу.
— Сынок, ты меня пугаешь.
