Потом состоялись еще три ходки. Не знаю, все ли чемоданы и баулы перекочевали в лодку, но свою сумку я узнал. Вот мерзавцы! Но и теперь наглецы не спешили. Они вновь пропали где-то в недрах судна. Капитан, ориентировавшийся в обстановке в основном по моим кивкам и нечленораздельным высказываниям, начал проявлять признаки беспокойства, которое передалось и мне: парочка орудовала четко и грамотно. Следуя логике, на завершающем этапе вторжения, они не могли не подумать о судьбе яхты… Взорвать — не взорвут, а попортить — запросто.
Подтверждение опасений не заставило себя долго ждать: внизу грохнуло. Капитан забился на полу в конвульсиях. От нового удара судно содрогнулось.
— Эй, что там у вас?!
Кричали с берега, мужчина. Видимо, возня на яхте привлекла-таки внимание в лагере. На душе потеплело. И зря!
«Связник» тотчас выскочил на палубу.
— Все нормально! — нагло заорал он.
— Это вы, капита-ан?
Лишь Вадик способен на такой идиотизм — не узнать голоса кэпа. Впрочем, я в данный момент погорячился с выводами: спросонья да в тумане…
— Я-а! — подтвердил самозванец. — Спокойной ночи!
— С добрым утром!
Нет, все же Вадик — не кретин. Его заливистое ржание над собственной шуткой перебудит, пожалуй, всех остальных — нам это на руку. «Связник» подумал о том же.
— Кореш — вполголоса позвал он.
«Лягаш» возник рядом, вытирая руки обрывком ветоши.
— Сматываемся… — приказал старший.
— Но я не успел…
— Насрать! На берегу зашевелились. — Он повелительно кивнул на рубку.
Братья-разбойники выволокли извивающегося капитана, попинали несчастного для острастки и, добившись послушания, спихнули в моторку. Напоследок «лягаш» заскочил в рубку, сноровисто вытащил аккумуляторы из рации, врезал мне по физиономии и весело попрощался. Они быстро спрыгнули в лодку, отвязались и в два гребка растаяли в тумане.
Я прислушался: в музыкальную тему удаляющегося плеска весел вторгся размеренный булькающий мотив. Что такое?! Неужели подонки… От жуткого открытия засосало под ложечкой. Я дернулся — веревка держала крепко.
Внезапно дверь рубки распахнулась. К сожалению, мой рот физически не имел возможности раскрыться от удивления — в проеме стояла на четвереньках… Таня! Я радостно замычал, словно увидевшая доярку корова, которая целый день щипала траву и сгорает от нетерпения, предвкушая дойку.
Девушка приложила палец к губам и занялась путами. Я сразу-то и не разглядел ее необычный наряд: расстегнутую блузку поверх лифчика и трусиков.
Свобода всегда приятна, но порой доставляет неожиданные неудобства. Мои руки и ноги занемели настолько, что я потерял равновесие и пал на колени перед прекрасной спасительницей.
— Как ты…?
— Потом, — оборвала Таня. — Они открыли клапаны — яхта тонет.
— Бог мой! — воскликнул я — опасения оправдались.
— Прикройся, — попросила девушка и целомудренно отвернулась.
Ценное замечание. Я огляделся в поисках подходящего под фиговый листик предмета и взял красный сигнальный флажок.
— Замечательно! — с горечью усмехнулась Таня. — Идем освобождать остальных.
Не теряя времени, мы спустились в кубрик команды. Снаружи в замке двери торчал ключ.
— Один раненый, — подавленно доложил боцман. Его бледное лицо и обвисшие усы говорили сами за себя. Кровь из разбитой брови запачкала тельник.
Матросик-рулевой лежал на койке без движения. Боцман успел куском простыни забинтовать его разбитую голову.
— Мы тонем, — коротко оповестила Таня.
— Понял, — отреагировал боцман. — Пойду проверю?
— Мы им займемся, — кивнул я на пострадавшего.
Пока я выносил раненого на палубу, Таня освободила Синицына и Ольгу Борисовну. Вид обоих не прибавил нам оптимизма. Женщина куталась в разорванный халат и потерянно трясла растрепанной головой, а «замечательной души человек», потрогав ссадину на лбу, повис на поручнях в приступе тошноты.
— Шлюпка! — напомнила сообразительная блондинка.
Посудина на самом деле болталась у левого борта — грабители допустили ошибку. Погрузиться не составляло труда: яхта заметно осела и перепад высот между бортами значительно сгладился. Проблема возникла лишь с матросом, но мне помог подоспевший боцман.
— Что? — спросил я у него.
— Плохо… Клапаны я закрыл, но под самым днищем — пробоина. Испохабили, гады! — он мрачно сплюнул в воду.
— Плывем за помощью.
Он отрицательно помотал головой и спросил:
— Где капитан?
— Они взяли Бельского в заложники, — ответила за меня Таня.
— Тогда я остаюсь, — твердо сказал боцман. — Надо попробовать спасти корабль.
Решение, достойное моряка и мужчины.
— Таня, доставь их на берег и пусть сюда плывут мужики. Я остаюсь тоже…
Она внимательно посмотрела на меня, кивнула и напомнила:
— Оденься.
