— В палатке. Я с ней посидела минуту-другую и ушла.
— И сразу — к соснам?
Она кивнула и пояснила:
— Паша опоздал и очень извинялся.
— Сколько минут ты его прождала?
— Ну-у… Десять-пятнадцать, наверное…
У меня отчаянно заколотилось сердце.
— Кого ты еще видела?
— Под соснами? — не поняла Машенька.
— Во время вашей с Павлом прогулки.
— Капитана с боцманом — они тушили костер.
— И все?
— Все. — Машенька расстроенно вздохнула, но тут же встрепенулась. — Ой, погодите! Илью видели. Он из леса вышел…
— И?! — насторожился я.
— Направился к лагерю.
— Покажи, где это произошло?
Машенька неуверенно осмотрелась вокруг и протянула пальчик в сторону кустарника, у которого раньше располагалась палатка Щедриных.
— Где же Паша? — Девушка разволновалась и вцепилась мне в руку.
— Скоро найдется, — утешил я лживо, так как сам уже почти твердо верил в обратное.
Нашу занимательную беседу прервал возникший на берегу переполох. Туристы, грузившие шлюпку, побросали работу и смотрели куда-то вправо вдоль кромки воды, издавая возгласы удивления.
— Извини, — сказал я Машеньке и устремился туда.
— Вон! — показал рукой Савельев.
К нам приближалась фигура в грязно-белом одеянии. Она с трудом передвигала ноги, устало загребая песок.
— Капитан! — вырвалось у меня.
Остальные путешественники не имели счастья лицезреть Бельского в перепачканном исподнем и поэтому не сразу признали его, привыкшие к щегольскому одеянию лощеного кэпа.
Мы бросились навстречу несчастному. Ростислав Владимирович изобразил подобие улыбки на опухшем от побоев лице и рухнул в мои объятия. Подоспевшие Евгений и Эрнест Сергеевич помогли донести бесчувственное тело до шлюпки под ободряющие подсказки кортежа взволнованных круизников.
Таню и раненого матроса перевезли на яхту еще раньше. Сейчас туда же под крылышко заботливой медсестры переправили еле живого Бельского. Нежданное возвращение украденного капитана затянуло погрузку судна: потребовалась дополнительная ходка шлюпки за последней партией лагерных принадлежностей.
С утра солнце по обыкновению палило, а часам к десяти небо затянули низкие серые тучи, похолодало. Семен раскочегарил дизель в одиннадцать и дал протяжно-тоскливый гудок к отплытию.
Ветер поднял волны: не большие, но при плавании на прохудившейся посудине казавшиеся нам настоящим цунами. Яхта еле ползла, натужно переваливая через них…
Капитанский люкс превратили в походный лазарет. Здесь отлеживались сам хозяин и морячок-рулевой под пристальным наблюдением неутомимой Татьяны. Ольга Борисовна оправлялась от пережитого потрясения за переборкой по соседству. Машенька добровольно вызвалась помогать ухаживать за больными.
Ростислав Владимирович, взбодренный уколами и всеобщим вниманием, поведал затаившим дыхание слушателям о концовке истории, скрытой от них утренним туманом.
Грабители отошли от искореженной яхты на веслах, стараясь не шуметь. Они долго огибали остров, направляясь на его противоположный берег. Там в камышах их поджидал… Павел. Троица бандитов порадовалась успешному завершению операции, выгрузила капитана, распила бутылочку, посмеиваясь над идиотами-туристами, и взяла курс на Колдун — так следовало из их разговора, ибо на том острове грабители предусмотрительно оставили запасные канистры с топливом, чтобы затем без помех добраться в район Бобров. Ушли они не таясь, на моторе. Бельский после длительных потуг освободился от пут и лесом вернулся к лагерю, немного сбившись с пути и выйдя на берег чуть в стороне…
Измена Павла потрясла всех, за исключением меня, — разговор с Машенькой окончательно открыл глаза. Однако радости от сомнительного первенства я не испытывал, казня себя тем, что должен был догадаться раньше и предотвратить нападение. Маленькие зацепки для того имелись… Утешало лишь то, что я нахожусь на судне по иному поводу, который даже теперь оставался мне неизвестным.
Зато другие туристы дали волю эмоциям.
— Подонок! — заблажила Регина. — Урод! Его грубые шуточки… Я с первого часа на яхте поняла: он — не из нашего круга!
— Он, Машенька, не позволял с тобой… м-м… ничего плохого? — забеспокоилась Беата.
— Нет… — Девушка, едва сдерживавшаяся во время рассказа Бельского, всхлипнула и выбежала из каюты, расталкивая преграждавших дорогу к двери пассажиров.
— Бедняжка, — высказалась Ольга Борисовна со странной интонацией: смесь соболезнования и удовлетворения.
— Мы все виноваты: не доглядели, — вздохнул писатель.
— Надеюсь, бюро возместит убытки? — вызывающим тоном задал вопрос Синицын.
Жестоко получилось по отношению к капитану. Бельский моментально потух и с тоской отвернулся от публики.
— Не все потеряно, — заметил Никита Петрович. — Если рация у метеорологов есть — свяжемся с властями. Авось, успеют перехватить.
Перспектива мало кого вдохновила, но во всяком случае ощутимо сняла напряжение в «лазарете». Таня воспользовалась благоприятным моментом, непреклонно потребовала освободить помещение и дать ей возможность заняться лечением…
