У пробоины установили дежурство — на всякий пожарный. Вадик осуществил мечту покрутить штурвал. Боцман — единственный стоящий на ногах специалист — метался от машинного отделения к мостику, контролируя ситуацию. На камбузе занялась стряпней Беата. Запас продуктов, спасенный вместе с яхтой, позволял надеяться на то, что при рациональном расходовании мы продержимся месяц.
Большинство же туристов, наведя порядок в каютах и подсчитав убытки, понуро слонялись по палубе, лениво перебрасываясь мнениями по поводу «проклятого круиза» и обозревая горизонт в поисках спасительного «паруса», случайно занесенного судьбой и ветром в эти места. Один Синицын, высушивший штаны и шибко расхорохорившийся, лез ко всем и делился впечатлениями непосредственной жертвы налета, обещая положить сюжет на бумагу в виде шикарного триллера. При его способностях к преувеличениям и фантазированию название книги напрашивалось само собой: «Геройский подвиг матроса Синицына».
На мой взгляд, на картине преступления имелась одна непрописанная деталь, требующая непременной доработки кистью. Для кого-то она, возможно, и не имела принципиального значения, но только не для меня… Не ошиблась ли Машенька? Если нет, то что делал ночью в лесу Илья? Время совпадало… Случайность? Мог он околачиваться в районе ельника, когда там шла беседа между Павлом и «связником»? Мог… Малодушный соглядатай? А вдруг его молчание вызвано отнюдь не трусливостью, а совсем иными мотивами, связанными с абсолютно другой сюжетной линией, ради коей меня заманили на яхту? Дабы добраться до истины, следовало побеседовать кое с кем наедине и прояснить некоторые нюансы. Я уповал на то, что мои расспросы туристы воспримут как естественное стремление пострадавшего полностью установить все причины и обстоятельства собственных злоключений.
Первым на глаза попался Вадик. «Мореход» начал оправдываться, что сразу же вечером уснул. Пробудившись ближе к рассвету от давления в мочевом пузыре, он заметил отсутствие под боком меня и Павла, но не удивился, полагая, что мы вдвоем вышли проветриться. Затем Вадик услыхал шум на яхте, заинтересовался и «прокричал капитану». «Если б я знал», — завершил он свое покаяние.
С Ильей и гренадером я по понятным причинам не разговаривал, а Никита Петрович уверил, что они умылись на ночь озерной водой и втроем улеглись отдыхать. Он лично слышал, как кто-то прошел туда-сюда мимо палатки, но и только. С учетом сведений о прогулке Илюши, полученных от Машеньки, старший Щедрин скорее всего спал и ничего не видел.
Савельевы охотно обсудили со мной проблему, посочувствовали и развели руками: спали.
На корме в шезлонге грустила Регина. Она не слишком обрадовалась моему обществу, но, соблюдая приличия, не сбежала.
— Выспалась? — невинным тоном осведомился я.
Вопрос, не связанный с трагическими событиями, озадачил брюнетку. Она презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Ты, часом, не дышала воздухом перед сном?
— Чего? — удивилась Регина. — Зачем?
— Мало ли… — уклончиво сказал я.
— A-а… Нет. Маша дышала. С Павлом.
— Он за ней зашел? — Проверять, так всех — даже Машеньку.
— Сама убежала — не терпелось, видно. — Регина гаденько хихикнула и добавила без связи: — Грудастая, поди, локти кусает.
— Почему?
— Так унесли фотоаппаратик и вещички. Снимочек — тю-тю! — Она остро глянула на меня: права в своих надеждах или нет?
Я не стал разочаровывать женщину и легкомысленно сказал:
— Тю-тю так тю-тю.
— Темнило! — изрекла непримиримая брюнетка.
— Слушай, — я доверительно склонился к уху Регины. — Кто-то видел, как меня вязали бандиты в лесу, но сбежал и вас не предупредил.
Обожаю блефовать!
— Что?! — Брюнетка аж привстала, пораженная новостью. — Кто?!
Глупее вопроса не придумаешь.
— Если б знать… Ты ничего не видела и не слышала?
— В каком смысле?
— Может выходила из палатки и заметила нечто необычное?
Она смутилась, но постаралась скрыть это.
— Чтоб кто-то из наших вступил в сговор с уголовниками — чушь! — с деланным возмущением воскликнула Регина.
Определенно, она что-то скрывала. Я двумя пальцами крепко сжал кисть лгуньи.
— Не люблю, милочка, брехунов.
— Пусти! — вскрикнула она и сморщилась от боли. — Я на самом деле ничего не знаю…
Мои пальцы усилили хватку.
— Ой-ой!
— Шутки кончились, дорогая!
— Да отпусти ты меня! — сквозь слезы взмолилась брюнетка.
— Тебя видели в лесу, дрянь! — нагло блефанул я.
— Кто?! — выдала себя Регина.
— Меня один дружок научил давить змей, — многозначительно сообщил я, накладывая ладонь на горло дамы.
— Скажу… — быстро прохрипела гадюка.
Я ослабил тиски и приготовился выслушать исповедь.
— Едва Машка ушла, явился Илья. Он считал, что Танька спрятала «Полароид» где-то поблизости в кустах… Предложил поискать…
— В темноте?! — удивился я подобному идиотизму.
— Он совсем обезумел из-за снимка… — смешалась Регина.
— Понятно. И ты утешила несчастного, да? Не простудилась, лежамши голышом на земле?
— Дурак! — взвилась брюнетка.
— Понимаю… Устроилась сверху — разумно!
Она зашипела и замахнулась.
