Шуметь ребята не станут — вдруг стрельбу услышат на яхте?! Постараются взять нас здесь: сарай от озера загораживает домик. Надумай капитан или кто другой любоваться в данный момент метеопостом — расправу не увидят. Сами в сарай не полезут: темно и много барахла — не развернуться. Удобнее взять нас при выходе. Тюк по черепку, и готово…
Я крадучись прошелся вдоль противоположной относительно двери стены, трогая серые от старости доски. Одна чуть качнулась. Пальцы нашли выступающую шляпку гвоздя. Вытянул… Второй также поддался. Медленно и осторожно я вынул доску и поставил рядом с образовавшимся лазом. Затем собрал валяющиеся обрывки пожелтевших газет, свернул кокон, засунул под ящики и поджег.
— Представь себя змеей, — посоветовал я Павлу и первым протиснулся на волю.
Он тоже достойно справился с задачей. Мы прислушались — тихо. При помощи пальцев и мимики я обрисовал дальнейшие детали плана.
Лучше бы численность противника не превышала двух-трех — у нас тогда неплохие шансы выбраться. Допустим — трое… Где они? Как расположились? Самое вероятное: двое по бокам у входа в сарай, третий страхует на дистанции… Он-то и опаснее!
Внутри сарая весело затрещало, потянуло дымком. Удар в дверь радостным громом отозвался в моем сердце — клюнули!
— Б…! — матюгнулись за стенкой. — Вперед!
В созданном мною лазе между досками показались руки с автоматом «Узи», следом — башка в пятнистом кепи.
— Эх! — выдохнул Паша и опустил ломик точно по центру головного убора боевика.
Я кинулся к углу сарая: появление второго по всем расчетам ожидалось здесь. Не станет же он дожидаться очереди около лаза…
Успел! И тут первым из-за угла вынырнуло дуло — на сей раз «калашникова» старого образца. Я схватился за ствол и резко дернул по дуге. Боевик выпустил оружие и, соблюдая законы физики, продолжил траекторию рывка и врезался мощным торсом в заборчик, окружавший территорию поста. Раздался жалобный треск прогнивших дощечек. Сам же виновник погрома не издал ни звука, ибо я распластался в полете и накрыл его собственным телом, угодив магазином автомата точнехонько в перепуганную рожу.
— Готовы!. — Паша прислонился к стене сарайчика и выронил ломик. Губы парня тряслись.
Если человек — уголовник, то это вовсе не значит, что вид разбрызганных мозгов ему доставляет удовольствие.
Меня больше заботило разбитое при падении колено — приятное дополнение к ранее приобретенной шишке на лбу. Но погоревать вволю не дал топот ног, донесшийся с противоположной стороны сарая…
Третий диверсант, наверное, и представить не мог, что с его опытными товарищами стряслась беда. Он спешил полюбоваться итогами их работы: дым, шум — красота! Дурачок…
Действительно, дурачок: два дула уставились ему в грудь, едва «пятнистый» примчался на поле боя. Он оторопело застыл, обводя взглядом трупы товарищей по борьбе, челюсть его отпала. Увы… Произошла непоправимая ошибка: боевик растерянно повел автоматом — чисто машинальное движение, не грозившее нам ничем дурным. (Я отлично видел, что пальца на спусковом крючке не было). Но нервы у Паши сдали: пять пуль из его «Узи» разорвали в клочья грудь третьего бандита.
Эхо выстрелов покатилось по пустынному плато и, несомненно, достигло леса. В нашем распоряжении было максимум двадцать минут до прибытия «пятнистой» подмоги. Добежать до берега — не проблема, но предстояло еще добраться до яхты… И оружие… Неплохо владеть тремя автоматами и карабином, но плыть с ними полкилометра — проблема не из легких.
— Бегом! — скомандовал я Павлу.
— Не могу… — промямлил он.
Пощечина отрезвила и вернула парня к жизни…
Мы скатились с обрыва и помогли друг другу приладить поудобнее трофеи. И не вооруженным оптикой глазом было видно, что на яхте стрельбу слышали: темные точки метались по палубе.
— Подождите! — резанул по ушам женский крик.
Мы с Павлом едва не грохнулись от неожиданности. Вдоль кромки воды к нам по камням неслась девушка. Черные, как смоль, волосы беспорядочно переплелись длинными прядями. Белая блузка — в мазках грязи, синяя юбка разорвана от подола до бедра.
— Подождите, — повторила она, запыхавшись, и остановилась в двух шагах от нас.
Я невольно скользнул взглядом по ее стройной смуглой ножке. Незнакомка смутилась и прихватила пальчиками образовавшийся в результате скитаний разрез.
— Я все видела, — простодушно призналась она. Воспаленные глаза цвета яшмы наполнились слезами.
— И что? — нервно спросил Паша.
— Я гостила у отца… Они… его… убили…
Последние слова девушка произнесла, с трудом сдерживая рыдания.
Женские вещи в домике… Все правильно.
— Плавать умеете? — спросил я, быстро осматривая верхушку каменного откоса.
— Да.
— С Богом!
Паша и незнакомка смело бросились в воду…
Мы уже различали лица путешественников, наблюдающих с палубы за нами, видели подбадривающие взмахи их рук. Первая порция пуль легла метрах в двадцати сзади. На корабле закричали. Вторая — пробулькала впереди. Людей на яхте сдуло — лишь величественная фигура гренадера продолжала маячить на носу.
— Ныряйте, — приказал я спутникам.
— Прям Чапаев. — Павел набрал воздуха и скрылся под водой.
