Размышления на архитектурные темы пришлось прервать — открылась дверь.
Седой как лунь мужчина в добротном стеганом халате изучающе смотрел на гостя глубоко посаженными бесцветными глазами.
Я назвал себя, предъявил удостоверение и добавил:
— Представляю интересы семьи Слепцова.
Хохлов приподнял редкие брови, выражая некоторое недоумение, но скрипучим голосом пригласил войти.
В чистой и светлой гостиной стояла мебель семидесятых годов, пол покрывал дорогой ковер ручной работы. Данью времени на тумбочке красовались японский телевизор и видеомагнитофон.
— Да, все меняется… Когда-то частные детективы жили на страницах американских романов, — медленно проговорил он, опускаясь в мягкое кресло, и мимолетом скользнул глазами по книжным полкам. — Садитесь.
Второе кресло раскрыло мне плюшевые объятия.
— Доходное ремесло?
— По-всякому… — уклончиво ответил я.
— Чем, так сказать, могу?
— Валерий Иванович учился в одном классе с вашей дочерью. Где она сейчас, что поделывает?
Вопрос словно кувалдой вбил Хохлова в кресло по самую макушку. Тело съежилось, веки опустились, руки плетьми упали с подлокотников.
— Вам плохо?
Я вскочил, озираясь в поисках аптечки или пузырька с сердечными каплями — пожилые люди, как правило, хранят их на виду.
— Сядьте! — неожиданно потребовал он тихо, но внятно. — Надеюсь, вы руководствуетесь не праздными соображениями…
— Конечно!
Владлен Яковлевич разлепил веки.
— В баре коньяк — плесните себе и мне.
Он пригубил поданную рюмку и аккуратно поставил ее на журнальный столик.
— Лариса умерла…
— Как — умерла?! — не поверил я. — Когда?!
— Одиннадцать лет назад.
— Извините…
Мы помолчали. Где-то глубоко-глубоко в моей голове шевельнулись неясные подозрения.
— Владлен Яковлевич, понятно, как вам тяжело говорить, но… Отчего она умерла?
Хохлов с трудом поднялся, подошел к серванту и достал из тумбочки коробку плоской формы из-под конфет. Порывшись в лежащих там бумагах, вынул одну и подал мне.
Чуть пожелтевшая газета… 1983 год… Орган Архангельского и так далее… Ага, вот оно — обведенная черной пастой короткая заметка с пугающим заголовком:
— Кто он?
От звука моего севшего голоса Владлен Яковлевич, перебиравший документы в коробке, вздрогнул и поднял голову.
— Степанов… Альберт… Бывший одноклассник, который…
— Не надо — я в курсе.
Не хотелось травмировать Хохлова тяжелыми воспоминаниями. Но он сам продолжил разговор:
— Лариса вышла замуж за офицера, уехала с ним… туда… — тычок пальцем в газету. — Подонок сидел первый срок в тех же краях, второй… Свихнулся на желании отомстить… Как-то смог найти дочь и…
— Его расстреляли?
— Да… Есть вторая газета — в ней описан суд и назван приговор.
— Разрешите посмотреть?
Статья в номере, вышедшем через три месяца, не содержала новых сведений об обстоятельствах преступления.
— А муж Ларисы? — снова поинтересовался я.
— Служит на Дальнем Востоке, женился во второй раз… Внук с ними. А вот мать Ларисы пережила ее всего на год — сердце! — Хохлов смахнул слезу и с болью сказал: — Не понимаю, какое отношение это имеет к Слепцову?
Я собрался с духом.
— Каким оружием убили Ларису?
— Зачем вам?!
— Дело в том, что Слепцов был заколот кинжалом, похожим на средневековый…
Старик захлебнулся, схватился за горло, но справился с приступом.
— С голубым камнем на рукоятке… — прошептал он.
— Голубым?!
Через десять минут мы простились, но перед уходом я задал еще один вопрос…
