Сварог замолотил хвостом, обуреваемый отнюдь не собачьими мыслями: ну конечно же, собачий нос великолепно ощущал запах юного здорового тела. Юбчонка подоткнута выше колен, корсаж не зашнурован, рубаха распахнута… Он как-то так невольно облизнулся.
Девушка чуть порозовела:
— Ну тебя! Как-то так уставился… — и машинально запахнула рубаху — а ведь почуяла некие флюиды, егоза…
— Илга! — громко позвал Оллан, появившись в дверях.
— Пап? — отозвалась она, не вставая с корточек.
— Что расселась? Иди быстренько помоги матери колбасы развешивать!
Голос его звучал как-то незнакомо — резкий, неприязненный даже… Едва слышно девушка пробормотала себе под нос:
— Ага, до первой стопочки мы зверем рычим… — и уже громко откликнулась: — Иду, пап!
Вскочила и убежала в дом. Тщательно — что-то очень уж тщательно — прикрыв дверь, Оллан быстрыми шагами направился к Сварогу, покряхтывая, опустился на корточки. Лицо у него было хмурое, озабоченное.
— Такое дело, господин обращенный… — сказал он тихо, очень серьезно. — Уходить вам надо, вот что… Вы уж так не смотрите, а послушайте… Вот буквально пару квадрансов назад, не успел я ставни открыть, заявился господин Гауртон, главный егерь господина Сувайна, и с ним еще двое, незнакомые, но тоже одеты, как егеря, со скрамасаксами и пистолями. Рожи у них весьма даже неприятные… И начали меня выспрашивать, не видел ли я тут собаку… по описанию в точности, как вы. И все бы еще ничего… — лавочник понизил голос до шепота, в глазах у него был натуральный страх. — Но у одного из тех, незнакомых, шнуровка на кафтане распущена, и этак вот за пазухой, — он показал на себе, — сидит какая-то крыса… ну, наподобие здоровенной крысы, только уши совершенно не крысиные, острые, и морда гораздо покороче крысиной будет… Лапами передними в кафтан вцепилась, удобно так сидит, усами пошевеливает, сама бурая, а глазки красные, и так она ими на тебя пялится, будто вот-вот заговорит… — его явственно передернуло. — Мерзость такая, сбросил бы на пол, да кочергой насмерть и пришиб… И нюхает, нюхает, носом водит, как гончак на следу… И отчего-то мне стало совершенно ясно, что совсем врать нельзя… Вот ясно стало, и все тут… Я и говорю: точно, мол, вчера под вечер, когда я уж запирать собирался, пролезла именно такая собака, как вы описываете, попыталась с прилавка круг колбасы сдернуть… Я, мол, хвать палку и на нее, а она, наглая рожа, вместо того, чтобы бегом бечь, еще на меня стоит и скалится, и взгляд у нее какой-то странный… Принялся я ее гонять по всей лавке, палкой махая, еле выгнал… Вот так, говорю, и было… А этот хренов крыс так на меня таращится… как будто вот сию минуту лапу вытянет и завизжит: «Брешешь!» Не знаю почему, но мурашки по спине… Но ничего, обошлось… Хоть и смотрели угрюмо… И говорят…
Вслед за тем Сварог выслушал пространное изложение версии со сбежавшим ненароком дорогущим гончаком, новым приобретением господина Сувайна, каковое при обнаружении следует вернуть владельцу за солидное вознаграждение. Значит, запустили все-таки в народ именно эту версию…
— И ведь не сразу ушли… — шептал Оллан, поеживаясь. — Я ж видел — у ворот болтались, у забора крыс этот все принюхивался… Потом ушли. Ох, не нравится это мне… Будь они одни, я бы, может, не беспокоился бы особо и не говорил вам идти со двора, но крыс этот непонятный… В жизни таких не видел и не слышал даже… Вот и думаю теперь: а вдруг они вернутся, чего
Он не врал. Ни капельки. И в том, что он говорил, был нешуточный резон: Сварог давно уже уверился, что Одо — персонаж весьма
Лавочник вытер рукавом обильный пот со лба. Продолжал прямо-таки с мольбой:
