— Не гони Стив, кобылка оказалась борзой, — ответил мой мучитель и, стянув с шеи платок, надел его мне через голову, завязав узлом на затылке. — Вот с кляпом ты не будешь такой резвой.
Значит, того лысого звали Стив. Откуда я его знаю? И тут до меня доходит: клетчатые рубашки, закатанные рукава, кожаные безрукавки, потертые джинсы — одинаковая одежда, как у членов одной банды. У двоих зачесанные наверх волосы — наподобие ирокеза, выбритые виски. Шакалы! Меня и Кейт поймали те самые утырки, которые избили Тима. Точно, теперь понятно, почему физиономия одного из них показалась мне знакомой.
— Эй, народ, что так долго? Мы же договорились действовать по правилам! Там на горизонте показались волки, — из-за камней вышел четвертый член банды.
Да сколько их тут? Вся стая Шакалов в сборе?
— По правилам, мы должны их обыскать, — гогоча, ответил мой мучитель, — Только чего их обыскивать. Тут и так все на виду…
Мужики заржали, хрюкая как свиньи.
— А что, верно! — произнес мужик, который держал за волосы Кейт. — Правила есть правила, их нужно обыскать, с особым пристрастием, вдруг они ствол в пизде спрятали…
Снова гогот на всю округу. Меня грубо пихают в спину, заставляя согнутся, держа за локти. Мычу от обиды. Стоять с закованными руками за спиной не очень удобно, Еще и обидно, так как я понимал последствия. Хмырь же, не теряя времени, приподнял подол туники и провел ладонью у меня между ног, задержавшись пальцем у моей киски. Ну, все, приехали. Теперь меня выебут.
— Хмырь, нам валить надо, волки на подходе, — настойчиво повторил лысый верзила.
— Я быстро…
Слышу за спиной лязганье ремня, походу Хмырь уже приспускал джинсы. Где-то сбоку истошно мычит Кейт. С ней-то что? Как и меня, решили оприходовать?
— Знаю твое быстро, тебе минут десять надо, чтоб член поднять! Валим, говорю! — чуть не срывая голос, кричит четвертый тип, стоящий на шухере.
— Неа, на эту и пяти минут не понадобится! — гогочет Хмырь. — И с хуяли волки к нам едут?
— В Рофтоне сегодня слет волков, а в этой роще они тачки моют…
— Ладно, красотка! — Хмыр похлопал меня по заднице. — В лагере развлечемся…
Грубо схватив меня за гриву, верзила потащил мою тушку к камням, туда, где стояла припаркованная машина. Слышу как следом за мной волочат Кейт, блондинка пытается упираться. Проходим мимо тачки писаки: двери нараспашку, вокруг разбросанное барахло.
— Стив, захвати шмотки этих кисок и все что можешь — подбери… — оборачиваясь назад кричит Хмырь, не выпуская меня из рук.
— Ту коробку с глазом тоже забирать? — спрашивает лысый.
— Эта коробка называется фотоаппаратом, идиот! Все забирай, как приданое пригодится…
Мыча, шагаю босыми ногами по сухой траве. Хоть бы обувь вернули. Чертовы извращенцы. Пытаюсь сообразить, что дальше делать. Вырваться и убежать? Да меня сразу же схватят и изобьют, даже время не удастся потянуть чтобы волки подъехали. Даже если мне чудоом удастся вырваться, то что дальше? До Рофтона босиком я не дойду. Это на машине полчаса ехать, а пешком идти часа три, если не больше. Если сейчас обед, то доберусь до города только к вечеру. А если я заблужусь, то замерзну от холода или попаду в лапы хищников. Ночью бродить по Пустоши — безумие, особенно с наручниками на руках.
Шакалы спрятали свои тачки за грудой камней, в небольшой расщелине. Два мотоцикла и один внедорожник. Про себя отмечаю, что с колесами у них все было в порядке. Тачки у них крутые. Особенно бронированный внедорожник, с воздухозаборником на капоте. Корпус обшит пластинами металла, а переднее стекло защищено решеткой. Откуда у них такая боевая красотка? Посланник Цитадели ездит на старом мини-кабриолете, а у бандитов навороченный автомобиль?
Нас посадили на заднее сиденье, отгороженное от водительского места решеткой, как в полицейской машине. Двое сели впереди, а оставшиеся расселись по мотоциклам.
Взревел мотор. Ориентируясь по солнцу, понимаю, что нас повезли на запад. Дорога была пыльной, машину трясло, заносило на поворотах. Не знаю, с какой скоростью гнал водитель, но пыль за окном стояла столбом. Кейт трясётся рядом со мной, мычит, пытается освободиться от наручников. После двадцать или тридцать минут возни она успокаивается, поняв безысходность ситуации.
