— Боже, — сказала я, — у Солнышка есть миниатюрное солнце. Баллистик, как мы с Брайаном видели вчера вечером, просто должен чего-то коснуться, чтобы этот объект улетел прочь, преодолевая десятки метров за секунду. И не важно, что это — шарикоподшипник или автомобиль. Добавьте эту новую информацию, и мы получаем...
— Тяжелая артиллерия, — закончил за меня Брайан.
— Мы должны радоваться, что они на нашей стороне, — сказала я.
— Пока что, — указал Брайан. — Мы всё ещё не знаем, почему они здесь, и почему помогают.
Он посмотрел на Сплетницу, поднимая бровь. Она пожала плечами.
— Моя сила не сообщала мне что-либо конкретное. Меня тоже интересует этот вопрос.
Я сняла свою маску, как и Брайан. В автомобиле, предоставленном нашим боссом, были окна с тонированными стеклами, так что сидеть без маски было безопасно. Мне придётся надеть её снова, когда мы будем пробиваться мимо блок-поста, но это не было такой уж проблемой.
Я опустила солнцезащитный козырек над лобовым стеклом и воспользовалась зеркалом, чтобы осмотреть шею. Синяки были всё ещё заметны. Как и говорила Сука, это выглядело, будто я пыталась повеситься.
— Не возражаете, если я сегодня вечером снова останусь?
Я видела в зеркале, как на заднем сиденье Сплетница пожала плечами.
— Это ведь и твоё место. Ты не должна даже спрашивать. Тем не менее, думаю, тебе нужно позвонить папе, чтобы он не волновался.
— Да, позвони своему папе, — подтвердил Брайан.
— Хорошо, — в любом случае, я и так собиралась это сделать.
Когда баррикады военных с сигнальными огнями оказались в поле нашего зрения, мы подъехали к зоне погрузки небольшого заброшенного продуктового магазина, скрываясь с глаз.
— Ещё спешим? — спросила я.
— У нас все в порядке, — сказала Сплетница. — Я собираюсь позвонить Регенту и Суке, узнать, чем занята их группа.
— Тогда я позвоню папе.
Я вышла из машины, чтобы сделать звонок.
Он поднял трубку на первом гудке.
— Привет, пап.
— Привет, Тейлор. Рад тебя слышать.
Он всё-таки беспокоился.
— Сегодня вечером я снова собираюсь остаться у Лизы.
— Я хотел бы, чтобы ты пришла домой, Тейлор. Меня волнует, что я не видел тебя с тех пор, как ты покинула встречу в школе.
— Я в порядке.
— Не то, чтобы я не верил тебе, но я буду чувствовать себя намного лучше, когда увижу это сам. Я хочу говорить с тобой, обедать и завтракать вместе, общаться. Я не хочу терять связь, как было после...
— После того, как умерла мама, — закончила я за него. — Все хорошо, папа. Я просто... предполагаю, что мне нужно было сменить ритм жизни, чтобы немного уйти от всего этого. Я уже распланировала сегодняшний вечер. Я буду чувствовать себя неловко, если всё отменится. Я приду на ужин завтра?
Он заколебался.
— Хорошо, только скажи, что ты ходишь в школу.
— Да, — ложь легко проскользнула через мои губы, но осела тяжелым грузом на совести. Только разочаровать отца было бы ещё хуже. Я попыталась сделать вину не такой острой, делая ложь полуправдой. — Я не пошла в понедельник. Я начала ходить со вчерашнего дня.
— Полагаю, это лучше, чем ничего. Тогда увидимся завтра вечером.
— Люблю тебя, папа.
— Я тоже тебя люблю.
Я повесила трубку. Это была ложь во спасение, верно? Хуже никому не стало, мой папа лишь волновался бы ещё больше, если бы я сказала ему, что не ходила в школу.
Сплетница и Мрак вылезли из машины, когда я надевала маску.
— Все готовы? — спросила она.
— Я готова, — ответила я.
Она открыла люк у основания магазина, который должен был привести нас в туннели, протянувшиеся под баррикадой.
Мы спустились в темноту.
Было что-то волнующее в том, чтобы жить без присмотра взрослых. Не то, чтобы я не любила своего папу, но просыпаться, собираться на пробежку, готовить завтрак, а затем сидеть у телевизора с одним из старых ноутбуков Лизы, не чувствуя, что кто-то смотрит через моё плечо, чтобы удостовериться, что я всё делаю правильно? Вот это жизнь!
После недели, которую я провела лёжа в постели, с сотрясением, я порывалась восстановить свой график пробежек. Несмотря на то, что я оставалась в лофте, отдыхая от своей обычной жизни, я считала обязательным для себя поддерживать старые привычки, и просыпаться в шесть тридцать утра для пробежки.
Это означало, что я вставала на два или три часа раньше всех остальных. Два или три часа, когда я была предоставлена самой себе. Если бы я заставила себя не беспокоиться по тысяче разных причин, тогда это был бы период моей жизни, когда впервые за долгое-долгое время я наслаждалась покоем.
Я свернулась на кушетке укутавшись одеялом, по телевизору шёл детский сериал, создавая негромкий фоновый шум — это было единственная подходящая программа среди рекламных роликов, религиозных программ и ток-шоу на других каналах — и передо мной стоял один из старых ноутбуков Лизы. Теперь моей привычкой стало начинать день с проверки местных сайтов новостей, форумов и вики по паралюдям.
