Ко мне приблизились два кейпа. Не совсем белые, но кожа светлее, чем у индийцев. У одного был костюм со спиралью, другой носил броню с крошечными лицами, которые выглядели как детские головы. Он был злодеем? Они затараторили что-то на французском или испанском и схватили меня за руки. Их глаза были наполнены страхом и тревогой.
— Я не могу нести вас! — прокричала я, стараясь пересилить постоянный рёв. — Мой ранец недостаточно мощный!
Они вцепились меня, а один из них даже оттолкнул другого кейпа, который подошёл слишком близко.
Это было слишком. Слишком много хаоса, напряжения.
«Мне нужно просто найти Сплетницу. Когда я разберусь с этим, тогда я подумаю, как я могу помочь вам».
— Назад! — я повысила голос.
Тот, с лицами на броне, начал кричать, брызжа слюной, и указывать на землю за зданием. Он приблизился ко мне, пытаясь прижаться. Я оттолкнула его и отлетела назад, включив антиграв.
Одна из кейпов на крыше направилась ко мне, проталкиваясь через толпу. На ней была золотая маска в форме женского лица с приоткрытым ртом и чёрный обтягивающий костюм. Очертания силуэта были сглажены чёрной тканью, свободно свисающей с золотых наплечников и нагрудника. Чёрный выглядел бы весьма впечатляюще, если бы не был припорошен вездесущей коричнево-серой пылью.
— Шелкопряд, — сказала она мелодичным голосом.
— Рефери, — ответила я. Одна из подчинённых Изморози, которая обладала чувством социальной опасности, силовыми полями и звуковым лучом. Видимо, её силовое поле не могло быть достаточно большим и гибким, чтобы создать мост вниз к земле. — У меня есть кое-что, что нужно сделать. Полагаю, ты не говоришь по-французски? Или по-испански?
— По-португальски, — ответила она, — нет, но дай мне минуту.
Она повернулась к кейпам, но мощный грохот прервал её до того, как она начала говорить.
Здание неподалёку упало на бок, и Бегемот не сделал ничего такого, чтобы могло бы это вызвать. Ничего, кроме рёва.
Это было достаточно? Здание под нами тоже может рухнуть?
Куда подевалась Сплетница? Насекомые устремились в трещины в здании, проверяя помещения, которые все оказались пустыми.
— Скорее! — призвала я и отдала всё внимание рою. Он растягивался подо мной, выстраиваясь в тонкие линии. Насекомые не могли быстро двигаться через здание. Мне приходилось использовать уже существовавшие трещины в стенах, шахты с коммуникациями и вентиляционные каналы, которые оказались открытыми.
— Говорите со мной, — сказала Рефери португальским кейпам.
Кейп со спиральным костюмом произнёс фразу, смысла которой я даже приблизительно не поняла. Рефери кивнула и на крайне искажённом португальском задала вопрос. Спиральный человек взглянул на товарища и махнул рукой.
Уже не на столь плохом португальском, она повторила вопрос.
Это вызывало вспышку объяснений, или того, что я приняла за объяснения. Они были в панике, в отчаянии.
Когда она снова начала говорить, её речь была быстрой и безукоризненной, неотличимой от речи двух португальцев. Она выучила язык всего после трёх обменов репликами.
Я прикусила язык, когда рёв внезапно стал мощнее, пробирая меня так, что пришлось сжать челюсти. Дело было не в том, что Бегемот стал рёветь громче. Пал один из кейпов, который заглушал большую часть звуков.
Сосредоточиться. Насекомые протянули нити до земли, удерживая их на весу и более-менее прямо, чтобы длину можно было точно измерить, а количество свободной нити контролировать.
— Шелкопряд! — сказала Рефери, повышая голос, чтобы я могла её услышать.
Я повернулась.
— Я не особо понимаю из-за проблем с переводом, но он говорит, что он беремен его мёртвыми товарищами, — сказала она. Её голос перекрывал окружающий нас шум, — Они просят спасти его следующим.
Беремен его мёртвыми товарищами?
Маленькие лица на его броне вдруг стали намного жутче. Я очень надеялась, что это был лишь ужасно плохой перевод. Паралюди порой такие ёбнутые.
— Его спасут вместе со всеми остальными, — ответила я, — Мы никак не можем заняться кем-то одним.
— Хорошо, — сказала Рефери.
Я закрепила шёлковые нити на краю крыши и на земле. Затем я сняла наплечник, и извлекла крепившую его полоску шёлка. Я привязала её к шнуру и шагнула с края крыши, скользя по нити. Оба конца были привязаны, а провисание было достаточным, чтобы облегчить спуск на землю. Пробный спуск следовало сделать именно мне, поскольку при падении меня спасёт летательный ранец.
Шнур не порвался. Хорошо. Лучше, чем ничего. Я пролетела назад на крышу, чувствуя, как пробирает меня грохот рёва во время подъёма, после того, как я покинула более защищённую область за зданием.
— Это должно быть довольно безопасно, — сказала я, — мои насекомые чувствуют, что после спуска шёлк нагрелся, но я сделала шесть шнуров. Один человек за раз, перерывы между спусками секунд в… двадцать как минимум, чтобы жар и трение не перетёрли шнуры. Это не прочнейшие мои нити.
Рефери заглянула за край крыши. Я проследила за её взглядом. Шёлк был почти невидим.
— Ты уверена, что они выдержат?
