— Я внесла ощутимый вклад в победу, а вы пытаетесь упечь меня за решётку. Всё из-за того, что ситуация выходит из-под вашего контроля, а я лёгкая мишень? Потому что вы меня боитесь?
— Потому что ты совершенно непредсказуема. Ненадёжна. Мы устанавливаем правила, а ты их постоянно нарушаешь, — ответил Вест.
— Когда Губители наносят удар, тут уж не до правил. Единственное, что имеет значение, это чтобы эти выродки получали по рогам. И у нас вышло.
— Я склонен согласиться, — высказался Армстронг. — Вы заходите слишком далеко. Она делала своё дело, и делала его хорошо.
Несколько человек, сидевших за столом, согласно кивнули, но они не были в большинстве, и они не располагали авторитетом генерального директора Веста. Гленн упоминал про реакцию пятьдесят на пятьдесят, и в итоге он оказался более-менее прав. Вот только люди, настроенные против меня, были игроками совсем другой весовой категории.
— Дело не только в сражении с Губителем, а вообще в манере её поведения, — сказала женщина, сидевшая в дальнем конце стола.
— Когда? Вы можете назвать конкретные случаи? Кроме сражения с Губителем? — бросила я ей с вызовом.
— Пауки в удалённых частях тюрьмы, — ответил Вест.
«Пауки в тюрьме. Блядь».
Немного решительности я потеряла, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.
— Если там что-то и завелось, то они совсем недавно вылупились из яиц.
— А что насчёт костюма? Который сделан из шёлковой ткани и припрятан в укромном месте?
«Чёрт».
— Это было до моего разговора с начальницей тюрьмы, — солгала я. — Я избавилась от пауков, и больше им не занималась.
— Почему ты не сообщила об этом?
— О том, что где-то за трубами валяется фигня, которой я занималась от нечего делать? Зачем?
— В этом и проблема. У нас нет ни единой причины тебе верить.
Я сжала кулаки.
— Ты опасна, Тейлор Эберт. Непредсказуема, способна на обман. У тебя хватает ума на всякие фокусы, но не хватает на то, чтобы с самого начала держаться правильного пути. Армстронг сам об этом сказал, ты умелая интриганка.
«Интриганка, значит...» — подумала я. Похоже, не настолько хорошая, как хотелось бы.
— Вы искажаете мои слова, Вест, — вмешался Армстронг. — Я говорил, что она была в удачном положении, чтобы оказывать влияние на эмоционально уязвимых людей, и достаточно уверена в своём собственном взгляде на мир, чтобы остальные тоже в него поверили.
— В любом случае, мисс Эберт права в одном. Уже поздно, а день был предельно изматывающим в эмоциональном смысле.
— Да и в физическом тоже, — сказала я, не сводя глаз с генерального директора. — Знаете ли, мы там бегали, сражались с Бегемотом, пока вы сидели в своих креслах...
Под столом Гленн передвинул ногу и прижал к моей. Скрытый сигнал.
Я замолкла.
Сила потрескивала на краю моего сознания. Насекомые снова двигались без моих прямых указаний. Я перехватила над ними контроль и рассредоточила их по всему зданию. Может быть, я смогу с кем-то связаться? Передать информацию, которая изменит текущий ход событий?
Вест проигнорировал мой комментарий и обратился к Гленну.
— Мистер Чемберс, вы отстранены от служебных обязанностей. Вероятно, вы уже об этом знаете.
— Понимаю, — ответил Гленн.
— Позже мы решим, будем ли выдвигать против вас обвинения.
«Выдвигать обвинения». Засранцы.
— Хорошо, — ответил Гленн.
Вест встретился со мной глазами.
— Тейлор Эберт, ты нарушила условия испытательного срока. Сегодня вечером ты возвращаешься в Гарднер, чтобы отбыть остаток своего заключения. Пилотный проект с твоим участием в команде Стражей сворачивается, мы отзываем наше предложение. Если ты не будешь общаться с журналистами, на этом всё закончится. Мы обсудим твоё дальнейшее будущее, когда тебе исполнится восемнадцать.
— Это ошибка, — сказал Гленн. — У Шевалье есть планы, а вы вставляете ему палки в колёса.
— Именно, мистер Чемберс. Мы знаем о сути этих планов. Использование злодеев. Более мрачный, более опасный Протекторат. Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам. Однако его команды существуют благодаря фундаменту — администрации. Нам необходимо поддерживать баланс, чтобы остались довольны и общественность, и Президент. Так что нашей поддержки Шевалье не получит.
«... нашей поддержки Шевалье не получит», — думала я.
Я слушала его слова, а мой рой повторял их. Каждое насекомое в здании слово в слово воспроизводило его речь. Хорошее, плохое, даже моменты, которые выставляли меня в дурном свете. Я не пыталась найти конкретного человека или сказать что-то определённое. Я просто вещала всё подряд каждому, кто мог услышать.
Мои насекомые доносили эти слова до штатных сотрудников СКП, Чикагских Стражей и членов Протектората, которые сопровождали своих директоров. Было довольно поздно, так что вряд ли в здании остались журналисты, но я не исключала и этого.
Десятки тысяч насекомых воспроизводили слова на уровне чуть громче шёпота и лишь немного громче в людных местах.
До этажа, где мы находились, первыми добрались Изолятор и Порыв. Они вошли без стука.
Я поймала взгляд Изолятора.
