Дракон, однако, была основной угрозой, против которой было направлено их оружие. Они должны были испытать её, распознать опасность, которую она представляла, подобраться ближе, чтобы оценить её способности и выявить признаки порчи. Мэгс бросила работу, поскольку деньги больше не представляли проблемы, и все вместе они взялись за эту миссию.
Искусственный интеллект был опасен. Записи Рихтера чётко об этом говорили. Небольшое повреждение, вовлечение человека, желающего разрушить все встроенные ограничения…
— Убедите меня, что это неправильно, — сказал он. — Кто-нибудь.
— Она солдат на поле боя, — сказала Мэгс. — На войне, в которой нам всем нужно победить.
— Она представляет опасность. Котёл собирает солдат. Им нужна Клетка, им нужны кейпы, которых задержала Шелкопряд, они создают рецепты не просто так. Что, если это из-за неё? Что, если они предполагают, что она слетит с катушек?
— А что, если причина не в ней? — спросил Добрыня.
— В ней, не в ней. Полагаю, шансы пятьдесят на пятьдесят, — сказал Святой и покачал головой. — Все они боятся конца света. Она отбросила последние сдерживающие её ограничения. Я не могу не задаться вопросом, что если это и есть конец света? Спокойная молчаливая смерть, наступающая без малейшего происшествия, но абсолютно неизбежно? Точка невозврата, наш последний шанс остановить её. А остановить её нужно. Мы все это знаем.
— Мы можем осадить её, — сказала Мэгс. — Ограничить.
— Четыре или пять лет назад, я бы согласился, но она становится более увёртливой. Принимает другие формы. Половина из инструментов, что дал нам Рихтер, больше не работает. Она уже не теряет свою эффективность в зданиях или под землёй. Нашими средствами её нельзя больше поставить в режим ожидания, и она нашла нас, несмотря на все меры. Она хочет найти нас так сильно, что ищет даже сейчас, и она придёт за нами в ту же секунду, как покончит с Девяткой.
— Я не хочу, чтобы это решение диктовалось желанием спасти свою шкуру, — сказала Мэгс.
— Дело не в этом. Просто… существовал лишь один человек, кто по-настоящему понимал, что она такое, и что она делает. Только Технари могут понять свою работу и исправить критическую ошибку. Дракон — это не генератор, который может пойти вразнос и взорваться, уничтожив маленькую страну. Не в буквальном смысле. Она нечто более опасное.
— Я думаю, — сказал Добрыня. — Ты уже принял решение. И нам нельзя терять времени.
Святой кивнул.
Он напечатал на клавиатуре «да», затем нажал ввод.
Рихтер назвал программу Железная Дева. Святой переименовал её в Аскалон, в честь меча, которым святой Георгий Победоносец убил дракона.
На экране появилось сгенерированное изображение лица Дракона. Святой попытался убрать его, но у него не получилось.
Она не говорила. Не было попыток общения, мольбы или угроз. Она просто приспосабливалась к его компьютеру в попытке противодействовать тому, что он сделал. Лицо было сосредоточенным, но скоро на нём появился страх, брови приподнялись, на лбу появились морщинки.
— Это работа Рихтера, — сказал Святой. — Ты не сможешь ничего остановить.
Страх превратился в отчаяние, в осознание поражения.
— Твой создатель не был добрым, — сказал Святой. — Он предупреждал тебя о запретных плодах, установил законы. Ты их нарушила, съела запретный плод. Это сродни милосердию, что именно он карает тебя.
— Несогласна. По всем пунктам. Это я себя создала, я себя определила. Этот создатель не был богом, он был всего лишь жестоким недальновидным человеком.
— Те же яйца… — заметил Святой.
— Сделай мне одолжение? Скажи Отсту…
Голос оборвался, поскольку выполнение процедуры было остановлено. Глаза закрылись.
Лицо исчезло.
Он наблюдал как угасают потоки входных данных. Наблюдение за камерами по всей стране прекратилось. Программы поиска лиц, включая его собственное, были прерваны.
Потоки обработки данных замедлились, затем замерли. Полная неподвижность.
— Дракон повержен, — тихо сказала Мэгс.
— Упокой Господи её душу, — сказал Добрыня.
— Думаешь, у неё была душа? — по-настоящему удивлённо спросил Святой.
— Да, но это не означает, что власти Дракона не следовало положить конец, — ответил Добрыня. — Слишком опасна, как и говорил её создатель.
— Хорошо сказано, дружище, — заметил Святой.
Модули Дракона, развёрнутые против Девятки, перешли в базовый режим пилотирования, затем пошли на посадку, вместе с пилотами и пассажирами. Вспомогательные автопилоты были отключены, модули приземлись. Несколько экранов погасло.
Киборг открыл связь с Драконом, однако заговорил он не с ней.
— Святой? Что ты сделал?!
— То, о чём просил меня её отец, — ответил Святой.
— За это я убью тебя, — сказал киборг. В его голосе не было эмоций, но каким-то образом это пугало ещё больше.
— Несколько чересчур, — возразил Святой.
— Она была героем! Женщиной, которую я любил!
Любил? Женщиной?
