— …не могу телепортировать их, он блокирует мою силу…
— останови его, останови его…
— …кто-нибудь? Кто-нибудь!…
Я покрутила головой, осматриваясь. Симург всё ещё не давала стрелять Крутышу и не стреляла сама. Зелёная Госпожа парила высоко в небе, её окружали три духа, разглядеть которых мне не удалось.
Рапиры по прежнему не было видно.
Как будто в этот момент имели значение только он, Король и Королева.
Что-то под натиском Сына поддалось, его плечи и спина опустились на несколько сантиметров.
Линии и диаграммы, которые создала Королева Мечей, стали тоньше, прозрачнее и совсем исчезли.
Я видела, как дёргались ноги Короля, слышала, как нарастал крик. В нём звучал новый вид ужаса. Появлялись новые руки. Чудовищные, насекомоподобные, с птичьими когтями и щупальцами, даже с отдельными головами животных, каждая из которых пыталась схватить Сына и отбросить его, разорвать. Бесполезно, как и любые другие меры. Из-за эффектов, обрушенных на него, Сына почти не было видно.
Он словно отрывал крылья мухам. Словно ворошил муравейник. В плане зла, Сын был не более, чем ребёнком.
А мы были для него не более, чем насекомыми.
— Не работает, — воскликнула Рейчел.
— Что? — спросила я.
— Средство.
Я отвернулась от сцены боя. Коробочка пищала, но не так яростно, как в моём случае.
— Физиология собаки, наверное она считает её слишком здоровой, — сказала я.
— Он потерял половину крови, — хмуро пробормотала она. — Он уже даже не двигается.
— Я не знаю, — ответила я. — Может быть получится ввести средство вручную, если вытащим пробирку.
— Хм, — проворчала Рейчел.
Крики Короля Кубков стали совершенно неистовыми. Я повернулась и поморщилась.
— Скорее, — сказала я. — Мне нужно туда добраться.
— Зачем?
«Зачем? Я не знаю».
— О…
В одно мгновение хаос сменила тишина.
Это была необычная тишина. В обычной после такого резкого перехода в ушах остался бы звон.
Необычная тишина. Я не слышала даже своего пульса.
Мои чувства были подменены.
Я смотрела, как две массивные сущности плывут сквозь пустоту.
Одна была отдалённо мне знакома, каким-то смутным образом, который я не могла точно описать.
Не то, чтобы я вообще могла думать. Я смотрела на всё это, проживала и понимала.
Они были плотью и они не были плотью. Что-то, для чего не было слов, не было понятий. Я понимала их движения, и я знала, что это из-за особого восприятия, новых чувств, которые позволяли мне понимать этих существ, понимать, как они скользят между реальностями.
Я сосредоточилась на знакомой сущности и сравнила её со второй.
Она сбрасывала с себя свои фрагменты, разбрасывала их, сохраняя избранные. Способности, направленные на разрушение и на защиту, на мобильность и битвы, и на многое другое.
Она пользовалась множеством фрагментов. Она собиралась взять на себя другую роль, роль за которую не брался партнёр.
Партнёр был занят, рассылая сообщения. Сообщения к чему-то отдалённому.
Но я не могла понять партнёра настолько же хорошо, как могла постичь знакомую сущность.
Я обратила на неё своё внимание. Увидела то, что видит она. Картины будущего. Я была каким-то образом связана со всеми частями сущности, и я осознавала всё, о что осознавали они. Нужно было только посмотреть.
Сущность искала мир.
И нашла его.
Она искала отдельные варианты мира, и нашла их.
И продолжила поиск. Она смотрела на саму себя и на своего партнёра в этом мире. Формы, которые они могли принять, конечный результат.
Она смотрела, что будет после, на возможные восстания носителей.
Но после бесконечных путешествий и поисков, среди миллиардов сцен, промелькнувших в моём сознании в одно мгновение, одна оказалась остро знакомой.
Сущность в облике золотого человека.
Поверхность вокруг него усеяна кейпами, все без сознания, мёртвы, истекают кровью, раздавлены или обожжены. Он сам невредим, лишь покрыт их остатками, пятнами крови и другими субстанциями, капающими, стекающими с его пальцев.
Сущность созерцала эту сцену, как созерцала все другие сцены, через чувства фрагментов, которые полетели вперёд, фрагментов, которые прибыли после него. Они вселились в носителей, что означало, что она могла видеть глазами носителей, и через способности, которые носители проявляли.
Я попыталась рассмотреть сцену, изучить происходящее, разглядеть больше деталей. Но поток видений продолжился. Мои усилия привели к тому, что вместо сцен, заполненных сенсорной информацией, я увидела проблески нашего возможного ближайшего будущего. С различными вариациями.
В каждом из возможных будущих сущность выживала. Будущие, где носители не сопротивлялись. Будущие, где они сражались и неизбежно проигрывали. Она прокладывала курс к конкретной отдалённой по времени точке в пространстве причинно-следственных связей. Каждое видение взвешивалось, и производился выбор.
Дальнейший просмотр этих видений был заблокирован. Спрятан одним из фрагментов, удалён из собственных воспоминаний сущности, для того, чтобы они не могли быть использованы против неё.
Но я увидела ключевые элементы.
