Несмотря на растерянность, мне удавалось выглядеть спокойной. Насекомые давали мне представление об обстановке. Я окинула взглядом толпу, оценивая настроение людей.
Я заметила, как мать копается в ране своего сына, и внезапно осознала, что она делает. Я поспешила остановить её:
— Что ты делаешь?
После всех эмоциональных скачков последней пары часов мой голос, возможно, звучал более сердито, чем я себя чувствовала. Женщина стушевалась.
— У него стекло в руке.
И правда. Из порезов торчали осколки стекла размером с булавочную головку.
— Эти, скорее всего, можно вытащить, — сказала я ей, — но не трогай ничего рядом с артериями: здесь, здесь и здесь.
— У него там нет порезов.
— Хорошо, — ответила я. — Учти это позже, когда будешь помогать остальным.
Она показала на ногу. Песок содрал кожу со ступни и икры, видневшаяся плоть была грязно-коричневого цвета.
— Я не могу ходить.
— Тебе не придётся.
У меня созревал план. Как дать людям чем-нибудь себя занять и показать, что помощь в конце концов придёт к ним? Проблема в том, что мне нужны материалы, а их здесь было мало. Значит, мне надо принести их из своего логова, но покидать это место я не собиралась. Шарлотта тоже была нужна здесь.
Придётся использовать насекомых. Это непросто, когда нужно доставить что-то крупное.
В моей комнате лежала коробка с ручками и маркерами — рисовать наброски костюмов. Наборы первой помощи: наверху, в прикроватной тумбочке, и на первом этаже, в ванной комнате. Чтобы принести всё это, придётся открыть коробки, вытащить нужное и протащить на волне ползущих насекомых через лужи и затопленные улицы.
Я собрала маркеры, ручки, бинты, мази, йод, свечи и иглы. Особенно иглы. Пузырьки с перекисью водорода. По крайней мере, я надеялась, что это йод и перекись, надписи я прочесть не могла и ориентировалась по форме пузырьков.
Всё больше людей возвращалось с ранеными. Я управляла работой жуков и давала новые указания спасательным командам.
Принести предметы на ковре из насекомых не получится. Ползучие не смогут пересечь воду, а летучие много не поднимут — большинство предметов слишком тяжёлые: даже если насекомые будут сидеть на каждом свободном участке поверхности и работать все вместе, они не смогут взлететь.
Шли минуты, пока я пробовала новые и новые конфигурации роя, пытаясь приподнять пузырёк с перекисью.
А потом я увидела, как женщина с глазной повязкой из прокладки и мужчина — её ровесник — тащат кого-то к машине скорой помощи на носилках из одеяла, прикреплённого к двум черенкам от мётел.
Ведь можно сделать так же! Я позвала чёрных вдов — выпустила из террариумов, где они жили. Осы перенесли пауков в нужные места, и я заставила их сплести паутину вокруг нужных предметов и привязать её к специально выбранным насекомым. Паутина вокруг маркера, потом вокруг группы тараканов, которым позже помогут и другие насекомые. То же самое я сделала с йодом, маркерами, ручками, свечами и остальным.
Когда всё было закончено, я призвала рой к себе.
Я обратила внимание на раненых, которые собрались вокруг скорой.
— Слушайте, — крикнула я, используя насекомых для усиления голоса, — некоторые сейчас вытаскивают стекло из ран. Я понимаю, что оно мешает, но вы всех тормозите!
На меня стали бросать растерянные и злые взгляды. Я подняла руку, чтобы подавить все возражения и комментарии.
— Любой санитар, медсестра или врач, которые помогают вам, должны быть абсолютно уверены в том, что не осталось стекла глубоко в ране. Не думаю, что рентген сможет обнаружить стекло...
Я замолчала, поскольку санитар дернул головой, взглянув на меня. Ладно, я ошиблась. Лучше бы он всё же не показывал, что я не права. Люди следили за медиками, они заметили это, но в данной ситуации быть точной в деталях не столь важно. Хотя, если бы санитар не отреагировал, всё прошло бы более гладко.
— ...по крайней мере, такие мелкие осколки, как те, что достались вам, — поправилась я.
Пожимание плечами и кивок от медика. Я собралась с духом и продолжила:
— Если вы вытащите стекло из порезов и ран и не будете знать, какие раны вы уже обработали, врачам придётся исследовать каждую рану, и направлять вас на рентген, и, возможно, делать разрезы позднее, когда кожа срастётся, чтобы вытащить каждый осколок, который они проглядели.
Я заметила волнение в толпе и подняла руку как раз в тот момент, когда прибыл мой рой, чтобы выхватить ручку, которую облако летающих насекомых поднесло мне. Рой рассеялся, оставив ручку.
— Я дам некоторым из вас ручки и маркеры. Мы организуем всё так, чтобы врачам было проще. Пунктир вокруг тех ран, где стекло торчит наружу. Сплошная линия вокруг ран, где стекло могло проникнуть глубже.
Медбрат махнул мне. Я быстро прошла через толпу к носилкам.
— Столбняк, — сказал он, когда я подошла. — Нужно знать, делали ли они прививки.
— Наверняка нет, — ответила я, усилив свой голос, но не настолько, чтобы услышали в толпе.
— Нужно знать точно, а время, которое мы тратим на вопросы — это время, за которое мы можем помочь кому-то ещё.
Я взяла за руку неопрятного старика, который стоял рядом со мной, и вытянула ее:
