И в течение недели или более не происходило ничего, о чем стоило бы рассказать, помимо того, что войско Спитфайра стояло под Аулсвиком, а те, что на острове, то и дело внезапно отправляли по три или четыре корабля по Обзорной Гавани, или к устью залива, или на юг, за Дрепабю, вдоль берегов у подножия Римон Армона, где совершали грабежи и поджоги. И как только против них собирались достаточные силы, они возвращались на борт и плыли обратно на Скарамсей. В те дни с запада явился некто с сотней человек и присоединился к Спитфайру.
На восьмой день ноября погода ухудшилась и с запада и юга набежали облака, и наконец все небо оказалось затянуто покровом огромных насыщенных влагой свинцовых туч, отделенных друг от друга маслянистыми белыми прожилками. К концу дня ветер стал порывистым. Море потемнело, как матовая сталь. Начали падать крупные капли дождя. Неясно вырисовывались громады гор: одни чернильно-синие, другие, что на западе, подобные стенам и бастионам из комковатого тумана на фоне бесцветной дымки небес. Вечер окончился громом, дождем и разрываемым молниями туманом. Всю ночь рокотал зловещий гром, и всю ночь гряды грозовых туч сталкивались, расходились и сталкивались вновь. И луны не было видно, свет же давали только вспышки молний, костры в лагере под Аулсвиком да огни пиршества в самом замке. Поэтому стоявшие лагерем перед замком Демоны не подозревали о тех пятнадцати кораблях, что снялись с якоря у Скарамсея и отплыли в бушующее море, где в двух или трех милях к югу пристали к берегу у огромного утеса Тремнировой Кручи. Не знали они и о тех, кто сошел с этих кораблей: о пятнадцати или шестнадцати сотнях воинов во главе с Хемингом Витчландским и его младшим братом Карго. А корабли на веслах сквозь ярящийся шторм и непогоду пошли назад на Скарамсей — все, кроме одного, что затонул в Ботрейском проливе.
Но наутро, когда буря стихла, все могли видеть, как четырнадцать военных кораблей отплывают со Скарамсея, и каждый из них набит воинами. Они быстро пересекли залив и высадились в двух милях к югу от Аулсвика. И корабли вновь отошли от берега, а войско выстроилось для битвы на лугах над Мингарнской Лощиной.
Лорд Спитфайр приказал своим людям построиться и поехал от лагеря у Аулсвика на юг. Когда они приблизились к витчландской армии на расстояние полумили и могли ясно различить их шерстяные рубахи, щиты и бронзовые латы и тусклый блеск клинков их мечей и наконечников их копий, ехавший подле Спитфайра Волл заговорил:
— Видишь ли ты, о Спитфайр, того, что разъезжает перед ними взад-вперед, подгоняя их войско? Так всегда ездил Кориний, и ты легко сможешь его узнать даже издали по его рисовке и небрежной осанке. Но взгляни на это диво: кто-нибудь когда-нибудь слышал, чтобы этот юный сорвиголова сбегал с поля битвы? А теперь, когда мы уже на расстоянии броска копья…
— Клянусь светлым оком дня! — воскликнул Спитфайр, — Ты прав! Неужто он уклонится от сражения со мной? Я выпущу против них нескольких конников, чтобы задержать их прежде, чем они скроются с глаз.
С этими словами он отдал команду своим конникам скакать на врага. И они поскакали во главе с Астаром с Реттрея, который приходился Зиггу зятем. Но витчландская конница встретила их у отмелей Аронской Бухты и удерживала там, пока Кориний с большей частью своей армии переправлялся через реку. И когда подтянулись основные силы Демонов и брод был занят, витчландцы были уже далеко и направлялись по заливным лугам к полоске земли между берегом и обрывами Тремнировой Кручи.
Тогда Спитфайр сказал:
— Они не останавливаются для построения даже в узком проходе между морем и Кручей. В этом было бы их спасение, если бы у них достало духа повернуться и отразить наш натиск, — и он громко закричал своим людям наступать на врага и не дать ни одному Витчу пережить это побоище.
И тогда пешие взялись за стремянные ремни конных, и они все вместе хлынули в узкий проход, и Спитфайр постоянно был впереди своих людей, рубя в толчее налево и направо, катясь на гребне вала битвы, который словно нес его к триумфу.
Но вдруг тот, кто с двенадцатью сотнями человек так рьяно преследовал пятнадцать сотен до узкой полоски под Тремнировой Кручей, запоздало обнаружил, что ему предстоит сражаться с тремя тысячами: Кориний, собрав своих людей, развернулся в проходе подобно волку в западне, в то время как сыновья Корунда, которые, как было сказано, высадились на берег в бурю под покровом ночи, набросились на них вместе со своими батальонами с лесистых склонов за Кручей. Так получилось, что ничего не предвещало для Спитфайра беды, пока она не грянула сокрушительным ударом во фланг, спереди и сзади.
Затем между утесами и морем началась ужасная бойня. Застигнутые врасплох Демоны были подобны человеку, споткнувшемуся о натянутую через дорогу веревку. Под жестоким натиском Витчей они были выдавлены на отмель, и морская пена побагровела от крови. И лорд Кориний, покончив с ложным отступлением, вступил в битву подобно потоку неугасимого огня, и никто вокруг не мог сдержать его ударов.
