— Они эльфийской работы, подобных уже не делают. Я видела такие кольца только в книгах. Я много читала об эльфах, пока отец не запретил мне посещать библиотеку. Он считает, что это не женское дело — забивать голову всякой ерундой. Ну, это и неважно. — В голосе Стелли промелькнула грусть и какая-то обречённость, за что я тут же возненавидел её отца. — Важно лишь то, — продолжила она, — что каждое из этих колец не просто красивая безделушка. У любого эльфийского кольца есть тайная сила, как правило положительно влияющая на хозяина и отрицательно — на того, кто посмеет украсть или отнять кольцо. Некоторые кольца созданы, чтобы исполнить желание. Говорят, что ювелиры, их сотворившие, могли заглядывать в будущее и предугадывать, кто и когда использует силу этих колец.
— То-то хозяин их бросил и сбежал. Наверное, не слишком светлое будущее ему привиделось, — съязвил я.
— Он их не бросил, а оставил. Таких колец мало, потому что люди, истребляя эльфов, пытались всеми правдами, а точнее неправдами, заполучить драгоценности себе.
В моей памяти что-то шевельнулось, какой-то въедливый червячок.
— Я тоже слышал о том, как, превратившись в кислоту, такие кольца прожигали руки ворам. Такие украшения можно было передать только добровольно. Не боишься, что и эти исчезнут, едва мы возьмём их?
— Не боюсь. — Стелли взяла записку. — Здесь на эльфийском написано: «По праву наследства. С любовью». Думаю, это адресовано тем, кто найдёт сундук, то есть нам с тобой.
— Ты знаешь эльфийский? — удивился я. — Это же мёртвый язык.
— Не совсем так. Этот язык запрещён, но пока есть те, кто вопреки всему говорит на нём, он не может считаться мёртвым.
— Но откуда ты знаешь его? Я был прав, ты — эльф! — невольно вырвалось у меня.
Стелли засмеялась:
— Нет, Мир, я не эльф, а языку меня научила настоящая представительница волшебного племени.
— Ты знакома с эльфийкой? И ты молчала? Расскажи, я хочу знать всё. Как же получилось, что вы познакомились? — У меня было столько вопросов. Я и раньше осознавал, что Стелли живёт в совершенно другом, отличном от моего мире, но именно сейчас упоминание об эльфах прорвало плотину моего любопытства.
— Я вижу её каждый день, ведь она моя служанка. — Стелли улыбнулась моему напору. — Всё просто. Мы купили её на невольничьем рынке.
— Врёшь! Строжайше запрещено брать в слуги эльфов. Эльфы могут выполнять только самую чёрную работу. Это закон, и его соблюдают все.
— Отец сказал мне то же самое.
— Он прав.
— Я напомнила отцу его же слова о том, что для нашей семьи не существует правил и запретов.
— И что он ответил?
— Рассмеялся и купил мне ту служанку, которую я хотела. Мне показалось, что в тот момент он впервые был мной доволен, — усмехнулась Стелли. — А уж моему-то отцу никто не может перечить. Законов для него не существует.
— А кто твой отец? — спросил я, чувствуя, как холод забирается в сердце, и уже зная ответ. Как же я жалел, что этот вопрос сорвался с моего языка, но вернуть всё назад было уже невозможно.
— Мой отец — Хазер. — Девочка вскинула вверх подбородок, отчего начало казаться, что она смотрит на меня с презрением.
Каким же холодным и чужим был этот взгляд.
— Ты дочь Хазера? — Я почувствовал тошноту.
— Это что-то меняет? — Лицо Стелли стало ещё более надменным.
— Нет, — мотнул я головой, — просто я думал…
— Что у дочери Хазера клыки и рога?
— Ну, одни так говорят, — не стал лгать я.
— Правда? — Она хмыкнула. — Думаю, они бы были разочарованы, увидев меня, даже у моего отца нет клыков, и он не зверь.
— Да уж, я бы на роль сына Хазера сгодился куда как лучше.
— Это почему?
— Ну, все бы говорили, что я олицетворение его грехов.
— Вот видишь, как они ошибаются? Толпа не всегда права. Отец говорит, что толпа ничего не стоит без хорошего вожака, который сможет показать ей, в каком направлении думать и двигаться. К тому же мой отец не так ужасен, просто у него много врагов, которые готовы очернить его имя. Ну а что говорят другие?
— Кто другие? — не понял я.
— Ты же сказал, «одни говорят», — значит, есть и другие.
— А… А другие говорят, что ты не его дочь, — ляпнул я, не подумав.
— Что?! — Стелли изменилась в лице — похоже, именно это она меньше всего ожидала услышать.
— Да мало ли что менестрели сочиняют, — попытался оправдаться я.
— Менестрели?
— Они поют балладу о поэте, кусте розы и Хазере.
— Я не слышала.
— Ещё бы, вряд ли найдётся глупец, способный спеть подобное в замке Хазера.
— Я же говорила: мой отец не зверь!
— Стелли, может, Хазер и не казнит сам, но за него это легко сделает палач или маг, который так запросто уничтожил всех жителей Замка Тихой воды.
— Мир! — Девочка резко вскочила, я тоже поднялся. — Сейчас же скажи, что это ложь!
— Нет, это не ложь, Стелли.
Не знаю, что подталкивало меня, но я вдруг ощутил резкое желание говорить правду, даже если она жестока. Я смотрел на девочку снизу вверх и готов был упрямо настаивать на своём.
— Ложь! — Стелли швырнула шкатулку с кольцами в сундук и выбежала из домика.
Я даже не пытался её догнать, это было мне не по силам.
