Наталья Маркелова создала в своём романе ни на что не похожий мир, где красота и опасность, обман и магия переплетены настолько, что трудно найти грань между ними. Здесь каждый поворот может оказаться входом в Лабиринт, Болота жаждут заманить тебя ярким светом фантастических видений, а в замках живут монстры, чья музыка настолько прекрасна, что ради неё не жалко спалить собственное сердце.В этом изменчивом мире очень легко потерять себя — этого как раз и боится Лина, девочка, которой пророчат стать королевой. Но сама Лина мечтает вовсе не о короне, а о совсем простых вещах: создать удивительное существо — Мара, увидеть дракона, найти искреннюю любовь и оказаться достойной настоящей дружбы — и ещё о том, чтобы никогда не взрослеть. Сможет ли такая девочка пройти Лабиринт и стать Королевой?
Серия «Малестанта»
© Н. Е. Маркелова, текст, 2019
© М. А. Шестаков, иллюстрации, 2019
© ЗАО «Издательский Дом Мещерякова», 2019
С ВЕРШИНЫ ХОЛМА открывался вид на бесконечное поле, тянущееся до самого горизонта. Трава на нём под порывами ветра волновалась и блестела на солнце, как настоящая вода. В этой зелени вспыхивали яркими искорками цветы поздника, напоминая о том, что лето подходит к концу. За цветами охотились мышиные воины. Было видно, как высоко они выпрыгивают из травы, чтобы заметить загорающийся поздник, и со всех ног спешат к нему, чтобы сорвать цветок до того, как он успеет погаснуть. Мыши верили, что если загадать желание сорванному цветку, пока он ещё не потух, то оно обязательно сбудется. Говорят, у мышей лишь одно желание — стать воинами Королевы эльфов. Впрочем, я не верила, что можно успеть загадать желание: цветы поздника гаснут слишком быстро. Тим же не верил, что мыши могут мечтать, он утверждал, что в траве они просто охотятся за жуками. Я привыкла доверять суждениям Тима, но в этом случае считала, что он ошибается.
— Хочу, чтобы это лето никогда не заканчивалось, — сказал Тим, задумчиво глядя на горизонт.
Я вздохнула:
— Всё равно закончится. А я вот даже жду зиму.
— Ты серьёзно? — Тим посмотрел на меня, и в его серых глазах я увидела страх. — Зачем?
Я отвела взгляд, сорвала сверкающий цветок поздника, и он мгновенно погас.
— Хочу создать Мара. — Сознавшись, я почувствовала себя неловко. Теперь Тим точно подумает, что я глупый маленький ребёнок.
— Кого?!
— Ты что, не знаешь? Мар — это вечный друг, который всегда с тобой.
— Я думал, у тебя уже есть друг. — Тим, похоже, обиделся. — Но твоя правда. Ты принцесса Королевства Золотых птиц, а я всего лишь сын Хранителя тайн Лабиринта.
«Как он не понимает, — подумала я с горечью, — что всё совсем наоборот. Это я всего лишь глупая принцесса, а он столько может, столько умеет, столько знает, столько значит».
Я осторожно коснулась руки Тима:
— Тим, ты мой самый близкий друг. Самый-самый. Вот только ты человек, ты не можешь быть всегда рядом. А Мар может. Мар, он как дыхание, он ближе всех. Он и состоит из дыхания. Знаешь, как их создают?
Тим улыбнулся и отрицательно покачал головой. Как же я любила его улыбку и взгляд из-под непослушной чёлки, которая сейчас съехала ему на глаза. Мне захотелось дотронуться до неё рукой, отвести со лба. Но я не посмела.
— Нужно выйти при первой полной зимней луне на улицу и, набрав полную грудь воздуха, выдохнуть его в небо. И пока облачко не рассеялось, успеть произнести три раза имя Мара, вложив в него очень сильное чувство, такое сильное, что оно оживит твоего друга. Только беда в том, что даётся всего одна попытка на одну зиму. Я вот уже семь лет пытаюсь, но у меня не получается.
— Что, имена слишком длинные даёшь? — усмехнулся Тим.
— Нет, имена как раз короткие, — покраснела я.
— Что тогда?
— Лирина говорит, что я не могу вложить в Мара сильное чувство. У меня для этого слишком чистое и пустое сердце. Я ещё не умею чувствовать.
— Вашей магичке Лирине, конечно же, виднее, а вот в народе говорят, что Мары — это души умерших, которые мы не можем или не хотим отпустить или которые не хотят отпустить нас.
— Так ты всё-таки слышал о них?!
— О них много кто слышал, но никто никогда не видел. По-моему, это просто сказка, глупышка. Когда вырастаешь, перестаёшь верить в сказки. А ты ещё совсем ребёнок, Лина.
— Ну понятно, ты-то у нас уже взрослый. Но будет тебе известно, что этой зимой мне исполнится шестнадцать, — сказала я с вызовом.
— Да, ты права, это всё меняет, — устало вздохнул Тим.
— Это ничего не меняет, — пошла я на попятную. — Ну, может быть, мне запретят ходить в моих детских платьицах и нарядят в эти неудобные чопорные одежды, и волосы нужно будет прикрывать. Но ведь это ерунда. Правда? Ничего не изменится? — Голос мой вдруг дрогнул, а к горлу подступили слёзы.
— Изменится всё. Особенно после того, как ты пройдёшь Лабиринт.
— Может быть, я и не попаду туда никогда, как мои отец и мать, и проживу всю жизнь в нашем Замке Тихой воды. Я бы хотела этого.
— Твоя мать Миурена не королевских кровей, а отец — мужчина.
— Твой отец тоже мужчина. — Я показала Тиму язык. — Странно было бы, будь это иначе.
— Ты прекрасно поняла, что я хотел этим сказать, — рассердился он.
— И что же? — Я намеренно делала вид, что не понимаю, тема разговора мне совсем не нравилась. Хотелось, пока не поздно, обратить всё в шутку.
Но Тим упрямо продолжал:
— Я хотел сказать, что в нашем королевстве мужчины не правят, а потому не входят в Лабиринт. Твоя королева-бабушка уже очень стара, говорят, она подумывает назначить преемницу. Ведь никто не живёт вечно, даже короли и королевы. Королева рожала только мальчиков, и они не вошли в Лабиринт и не унаследовали трон, но зато у неё много внучек. Одна из вас должна стать будущей правительницей, и произойти это может в самое ближайшее время.
— У Королевы десять внучек, с чего ты решил, что она выберет меня? И что она это сделает сейчас?
