И я увидел озеро, собственную могилу, различил, как ветер клонит травы, и даже услышал грустную песню полевиков. Я хотел было закрыть глаза, чтобы отгородиться от этого, но они и так были закрыты. Я подумал, что теперь вечно буду видеть небо и звёзды, слышать плеск воды, но никогда не смогу ощутить на своей коже дуновения ветра. Да, пытка будет долгой. Сколько времени Дэмон сможет удерживать меня в таком состоянии? Сколько лет я буду ждать смерти? Наверное, рано или поздно я привыкну к этому. Люди ко всему привыкают. Но как она тогда собралась сделать из меня монстра?
«Думаешь, я затем показываю это тебе, чтобы помучить? О, Шут, для меня это слишком мелко. Просто я слышу мелодию ещё одного сердца, сердца, которое очень тебя любит. Знать бы ещё за что. Смотри, сейчас ты кое-кого увидишь».
Долго ждать не пришлось. Взошла полная луна: жёлтая, сытая, довольная собой, как сова, объевшаяся мышей. Я залюбовался её отражением в озере и не сразу заметил белого призрака, струящегося среди трав, — только когда он достиг моей могилы, я различил, что это волк. Зверь остановился, осторожно огляделся и обернулся Лаки. Она склонилась над могилой, и её плечики затряслись. Девушка беззвучно плакала.
И это её беззвучное горе было ещё пронзительней, ещё острее. Если бы я мог, то заплакал бы вместе с ней.
— Почему?! — закричала Лаки, наконец обретая голос. — Почему?! Я же так люблю его! За что вы отняли его у меня?!
«Как она узнала?» — спросил я Дэмон. Признания Лаки терзали моё сердце.
«О, вся Столица только и говорит о том, что королева казнила шута, даже о мятежных магах думать забыли. А менестрели уже поют в трактирах песню „Шут и королева“».
«Откуда ты это знаешь? Ты же здесь, со мной».
«Я не знаю, лишь предполагаю. Но это так. И я думаю, мама Лаки не смогла удержаться и сообщила дочери столь радостную весть. Подозреваю, она первым делом бросилась к зеркалу, чтобы порадовать свою малышку тем, что боги всё же покарали негодяя, разбившего сердце её дочурке».
«Иногда мне начинает казаться, что ты спланировала всё заранее».
«О нет, не всё, некоторые вещи я всё же не предусмотрела. Но иногда и не нужно что-либо предпринимать и планировать, иногда решения принимают за нас».
Словно в подтверждение слов Дэмон, большая яркая ночная бабочка села прямо на лицо Лаки — та вскрикнула и шлёпнула по бабочке рукой. Насекомое упало на мою могилу и замерло. Лаки коснулась красных крылышек, и слёзы вновь потекли по её щекам.
— Всё, к чему я прикасаюсь, умирает, — прошептала она, — это я всему виной, стоит ли мне жить?
В попытке ободрить её я потянулся своим сердцем к мотыльку. И вот его крылышки дрогнули, встрепенулись. Лаки вытерла слёзы, глядя на ожившую бабочку, и вдруг торопливо начала раскапывать мою могилу.
«Что она делает?» — ужаснулся я.
«Она поняла, что ты жив, — захохотала Дэмон, — умная девочка».
«Лаки, нет! Что же я наделал!» — с отчаяньем подумал я.
И вдруг моё желание удержать её приняло форму и выступило в лунном свете тёмной фигурой в плаще мага.
— Ну вот, я так и знал — мерзавец жив и задумал побег. — Королевский маг развёл в стороны руки, точно приглашая девушку броситься в его объятия. — Не зря я дежурил здесь.
Лаки перестала копать, припала к земле и, вновь обернувшись зверем, зарычала, яростно скаля белые длинные клыки. Но прежде чем она успела напасть, сверкнула молния. Волчица попятилась и, сорвавшись с обрыва, упала в озеро.
— Нет!!! — закричал я, и рот мой забился землёй. Вот теперь я ощутил всю навалившую на меня тяжесть, всю беспомощность, весь ужас погребённого заживо. Мне хотелось броситься на помощь Лаки, а я даже пошевелиться не мог.
«Она мертва, мертва!!!» — билась в моём мозге безумная мысль.
«Нет, пока ещё жива, но без сознания и скоро захлебнётся». — Голос Дэмон был спокоен, даже сух, — она просто сообщала мне факты.
«Почему?!» — мысленно вопил я.
«Почему она пришла сюда или почему маг убил её? Чем задавать глупые вопросы — подумал бы, как её спасти».
«Но что я могу?»
«Ты маг, и у тебя есть я. Почему-то ты всегда забываешь об этом».
«Если я приму твою помощь, то проиграю, все проиграют».
«А если не примешь, Лаки умрёт».
«Лаки умрёт», — подумал я и почувствовал такую боль, что погребение заживо по сравнению с ней казалось забавной шуткой.
«И эта боль будет вечной, — рассмеялась Дэмон россыпью холодных игл. — Подумай сам, так ли я ужасна для этого мира? Я пожираю лишь испорченные сердца. Они, как мухи, слетаются ко мне сами. Стоит ли жалеть мух? Скажи, было хоть одно чистое сердце, которое я погубила?»
«Моё», — не раздумывая, ответил я.
«А разве я его поглотила? Нет, Шут, ты пустил меня в своё сердце, но так и не позволил его изменить. Тогда как другие сердца я поглощала, даже не нуждаясь в соприкосновении с ними. У каждого был свой червяк: алчность, жестокость, малодушие… Я всего лишь пожирала этих червей, заменяющих людям сердца. Я демон, пожирающий червей. Мы можем долго философствовать, но тем временем Лаки умрёт…»
«Что я должен делать?» — Я уже понял, что проиграл.
