— Ты прекрасно понимаешь, что я не то имел в виду. Учти, как человек, придерживающийся левых взглядов, я тебе со всей ответственностью заявляю, что вмешательство в жизнь подчиненных — не лучший способ управления и может рассматриваться как патернализм.
— Про это ты тоже написал в диссертации? До или после куска, посвященного общечеловеческому достоянию?
Она уже пожалела о своей резкости, но слово не воробей.
— Что-то я тебя сегодня не узнаю, — сказал он.
— Извини. Сама не соображаю, что говорю. Но я и в самом деле страшно беспокоюсь. Понимаю, что это глупо, но я чувствую ответственность за эту женщину.
Он немного помолчал.
— Да-да. Разумеется. Мы увидимся?
— Да.
Речь шла о деловой встрече в присутствии владельцев квартиры и эксперта по историческим памятникам.
— Целую, — холодно сказал он и повесил трубку.
Итак, они поцапались. В первый раз. И это была не ссора. Гораздо хуже. Между ними теперь что-то стояло. Какая-то стена. Она зачем-то извинилась, а он поспешил изобразить оскорбленную добродетель. От стыда краска бросилась ей в лицо. Черт побери, права она, а не он. Зачем она извинялась?
Говнюк, подумала Мириам. И тут же сама себя оборвала. Никакой он не говнюк. Она любит этого человека и выходит за него замуж — как только он оформит развод с женой. Эта ссора — пустяк. Когда-нибудь она объяснит ему, что привыкла действовать так, а не иначе. И он поймет. Нет. Не поймет.
Как ни крути, но определение «говнюк» подходило ему идеально. Если б только он не был таким красавцем… Невероятно тщеславный, эгоист до мозга костей. Сделал двум женам троих детей и всех бросил. Мало того, он пользовался той небольшой частицей власти, до которой сумел дотянуться, для бесчестного обогащения. Настоящий говнюк, вынесла вердикт Мириам и тут же совершила мысленный пируэт, развернувшись на 180 градусов.
Ничего подобного. У него есть недостатки, но он умен и очень сексуален. И невероятно ее возбуждает, несмотря на отсутствие фантазии. И он не мачо. Про него нельзя сказать, что он презирает женщин. Он презирает весь мир. Зато он может с искренней страстью часами рассуждать о какой-нибудь детали на картине эпохи кватроченто. А что до остального, так он еще молод. Научится. Пока что он сумел оседлать волну государственной власти. Он — чистый продукт своего времени. Циничный, остроумный, беспринципный, но он никогда и не пытался выдавать себя за моралиста. Кроме того, обладает бесценным качеством — он влюблен в нее по уши. Особенно с тех пор, как стало ясно, что сможет с твоей помощью захапать себе ту квартиру, шепнул ей внутренний голос, исполненный печального сарказма.
Мириам почувствовала, как к глазам подступают слезы. Он просто ее использует. Сволочь. На это указывают все улики, как выразился бы Мартен. Да не просто улики, а настоящие доказательства. Она повелась как последняя наивная дурочка.
Нет ей оправдания. Или все-таки?.. Ведь он же хочет на ней жениться. Для некоторых людей «любить кого-то» означает «пользоваться» этим кем-то. Он не виноват. Просто у него такой характер. Но он еще может измениться. Да я и сама не такая уж белая и пушистая, призналась себе Мириам. Спала со своим бывшим мужем. И вообще довольно самокопания.
Ей на стол легла пачка писем.
Она быстро рассортировала почту и вскрыла конверт от детектива.
Сыщика в основном интересовал муж, и он попытался за ним проследить. Именно что попытался — получив на работе освобождение по болезни, вышеупомянутый муж рассекал на мотоцикле, что невероятно осложняло наблюдение.
Детектив несколько раз терял его из виду, но каждый раз снова находил и садился ему на хвост. Помимо дома, у мужа Розелины имелся гараж, по всей видимости возведенный без разрешения и расположенный чуть выше по течению Уазы, между Мери-сюр-Уаз и Овером, посреди хибарок огородников-пенсионеров. В этом гараже у него стоял спортивный автомобиль БМВ-купе, зарегистрированный на его имя.
Пока Мириам не находила в отчете ничего странного, но стоило ей добраться до его последней части, как она резко изменила мнение.
