— Черт бы меня побрал, — пробормотала Мириам. — Что я натворила! Что я натворила!
Мартен шагнул за порог своей квартиры, и его окатило ароматами готовящейся еды. Пахло явно не яичницей. У него заурчало в животе.
Подружка Изабель уже пришла. Это была очень красивая девушка с крашеными белокурыми волосами, по бокам заплетенными в две тонюсенькие косички, и с обилием макияжа на лице. Она чмокнула Мартена как старого приятеля. Тот взмолился про себя, чтобы она смыла косметику, прежде чем уляжется на его подушку.
— Я сейчас, — сказала она. — Пойду куплю вина. — И испарилась.
— Да у меня полный шкаф вина, — пытался остановить ее Мартен, а Иза закатила глаза.
— Какой ты непонятливый, — проворчала она. — Она дает нам возможность поговорить наедине.
Мартен смотрел на дочь, выискивая на ее лице следы физического или морального недомогания, но не находил ничего похожего. Напротив, оно сияло.
— Прекрати меня разглядывать, — сказала Иза. — Я решила его оставить.
Он кивнул, не зная, что сказать. Хотелось бы ему, чтобы эти слова наполнили его всепоглощающим счастьем, — впрочем, в какой-то степени он действительно ощутил прилив счастья, — но в то же время в голову лезли и другие мысли: как она собирается жить — ни профессии, ни мужа…
— А отцу ребенка ты сказала? — наконец спросил он.
— Его это не касается. Он даже не в курсе, что я забеременела. А Мириам передай, что она тут ни при чем. Это я так решила.
— Хорошо, передам. Хотя на твоем месте я бы сам ей позвонил.
— Ты не на моем месте. И она меня ужасно обидела.
Он выдавил из себя улыбку:
— Придется привыкать к мысли, что я стану дедом.
Она внимательно посмотрела на него, и улыбка сползла с ее лица.
— Ты что, не хочешь, чтобы я его оставляла?
— Нет, конечно. В смысле, наоборот, да, хочу. Я очень рад, что ты так решила. Но я думаю, что не следует обманывать себя и считать, что это будет легко.
— А жизнь редко бывает легкой, — сказала она. — Кстати, ты прав. Я передумала.
— Что?
— Не говори ничего Мириам. Я сама ей скажу. Обещаешь? Я ей позвоню. Так будет лучше.
Он кивнул.
— Знаешь, с тех пор, как я решила его оставить… Я прекрасно себя чувствую. Давно уже мне не было так хорошо, как сейчас.
Он обнял ее, и она прижалась головой к его плечу.
Позже, поднимаясь по узкой лесенке в квартиру Марион, Мартен вспоминал знаменитое высказывание Клемансо: в любви самый лучший миг — это когда ты поднимаешься по лестнице.
Но на него нынешним вечером это правило не распространялось. Несмотря на радость от предстоящей встречи с Марион, несмотря на облегчение, испытанное при виде успокоившейся и счастливой Изы, никакого ликования в душе он не ощущал. Все последние дни он ни на миг не мог отвлечься от мыслей о деле, они преследовали его днем и ночью. Он почти физически чувствовал их давление. Каждую секунду приходилось задумываться: а вдруг он что-то упустил, что-то проглядел. Второй жертве убийцы несказанно повезло. Но третьей судьба такого шанса не даст. Значит, никакой третьей не должно быть. Интересно, насколько права в своих предположениях Лоретта? Сам он мало что понимал в психологии, но в общих чертах представлял себе, что такое параноик: человек, как правило, наделенный интеллектом выше среднего, крайне подозрительный и мстительный. Короче говоря, ходячая бомба.
Он уже собирался постучать в дверь Марион, когда у него зазвонил мобильник.
Отдернув руку от двери, он ответил на вызов. Звонила Билье.
— Мы получили два отпечатка большого пальца, — сообщила она. — Нашли их наверху, на водосточной трубе. Спасибо грязным трубам и парижскому смогу. Один из двух довольно отчетливый.
— По базе данных прокачали?
— Пустышка. Хотя у нас сейчас новая продвинутая программа. Если вуайерист и наш клиент — один и тот же человек, это означает, что он никогда не привлекался к судебной ответственности.
— Черт, — выругался Мартен. — Но все равно спасибо.
Он едва успел нажать кнопку отбоя, как дверь распахнулась.
На пороге стояла удивленная Марион.
— Это ты тут шумишь? — спросила она, устремляясь к нему.
Она поцеловала его в губы и крепко обняла:
— Мы не виделись бог знает сколько времени, а он стоит у меня перед дверью и болтает по телефону!
Она помогла ему снять куртку и принялась расстегивать на нем рубашку.
— Что ты делаешь? — возмутился он, хватая ее за запястья.
— Понятия не имею, — ответила она. — И вообще я тут ни при чем. Они сами, — она показала на свои пальцы. — Может, ты знаешь, что на них нашло?
Он притянул ее к себе, и они еще раз поцеловались. У нее было очень худое, нервное, почти мальчишеское тело с узкими бедрами и крошечной грудью, что нисколько не мешало ей оставаться невероятно женственной.
Он сунул руки ей под футболку и провел ими по ее спине. Лифчика она не носила. Она выгнулась и повела его в спальню. Мартен не сопротивлялся.
