— Бросьте эти киношные штучки, — заявил он. — Перед нами серийный убийца, и этим все сказано. Вспомните, Мартен, о чем мы с вами говорили после первого же случая. Что ж, дальнейшее показало, что мы были правы…
Мартен молча проглотил это «мы».
Время проведения пресс-конференции было уже назначено. Она проходила в небольшом конференц-зале префектуры за закрытыми дверями. Жаннетта на ней не присутствовала — уехала помогать Оливье. Дышать в помещении было нечем. Начальство рассудило, что в такой обстановке журналисты долго не продержатся.
Среди представителей прессы сидела Марион, и Мартен старательно отводил от нее глаза.
Руссель, не обращая внимания на вспышки фотокамер, коротко поведал заинтересованной публике о том, что объединяло два удавшихся и одно неудавшееся убийство, рассказал, что, несмотря на скудость улик, полиция прочесывает частым гребнем места предполагаемого пребывания преступника, озвучил информацию о красном мотоцикле и пообещал, что уже сегодня к вечеру будет получена уточненная версия фоторобота. О некоторых уликах он умолчал, что являлось стандартной процедурой и позволяло отсечь телефонные звонки вероятных шутников.
Большинство вопросов касались психологического портрета убийцы.
Руссель повернулся к Мартену и представил его собравшимся как руководителя следственной группы. Мартен прочистил горло. Высказывался он крайне осторожно и лишь намекнул на то, что им помогает видный специалист в области криминальной психологии, не назвав Лоретту по имени — из соображений безопасности, как он уточнил.
Марион подняла руку. Мартен мысленно чертыхнулся и посмотрел в другой конец зала, где вздымалась рука другой журналистки.
— Пожалуйста! — своим громким ясным голосом произнесла Марион, не намеренная отступать. — Разве тот факт, что преступник нападает на женщин определенного типа, не может означать, что он замыслил какое-то определенное убийство, а остальные служат ему лишь для маскировки, чтобы все подумали, будто речь идет о серийном убийце?
Головы собратьев по перу дружно повернулись к Марион. Далеко не все из них уловили смысл вопроса.
Спасибо, Марион, сказал про себя Мартен, чувствуя затылком подозрительный взгляд Русселя.
— На данной стадии расследования, — сухо ответил он, — было бы преждевременно выстраивать гипотезы, даже самые соблазнительные.
— Как вы полагаете, он попытается вступить с вами в контакт? — спросил другой журналист.
Он уже пытается, подумал Мартен. Зеркальце. Пятно на лбу. Это его язык. Он начал диалог.
— Насколько мне известно, пока таких попыток не предпринималось, — бесцветным голосом ответил он.
Марион улыбнулась ему, и он понял, что его краткое замешательство от нее не укрылось. Но она не стала задавать новых вопросов.
Вскоре пресс-конференция завершилась, и он выскользнул из зала через заднюю дверь, оставив Русселя в окружении толпы репортеров, надеющихся выжать из него крохи дополнительных сведений.
Он обливался потом, и не только из-за жары. Он признавал право журналистов на информацию, но категорически не желал быть тем, кто эту информацию им предоставляет.
Ему не терпелось присоединиться к своей группе, хотя надежда схватить преступника таяла с каждым часом.
Что именно убийца хотел сказать им этим зеркальцем? Мартен позвонил Лоретте. Ее телефон был переключен на голосовую почту, но двадцать минут спустя она сама ему перезвонила. Он в это время ехал в Сержи — вернее, не ехал, а торчал в пробке на авеню Нейи.
— Не уверена, что здесь уместно рассуждать о каком бы то ни было диалоге, — сказала она, выслушав его рассказ о зеркальце и кровавом следе на лбу жертвы. — Пока что он с вами играет. Показывает, что может нанести удар где угодно и когда угодно. И дополнительно стремится распылить ваши силы.
— И это ему удается, — проворчал Мартен.
— Разумеется, полностью игнорировать символическое значение зеркала и кровавого пятна нельзя. Он взял из квартиры что-нибудь еще?
— Да. Сумочку убитой. В ней лежали ее документы и кое-какие побрякушки.
— Хорошо. С каждым разом он позволяет себе все больше и больше. Он чувствует свою неуязвимость. Полагает, что ему ничто не грозит. И меньше осторожничает.
— Он включил термостат в квартире на полную мощность, — сказал Мартен.
Лоретта поняла его с полуслова:
— О чем я и говорю. Он с вами играет.
— Что вы имеете в виду под «символическим значением» зеркала?
— Ничего особенно оригинального. Зеркало как образ души или нечто в этом роде. Оно говорит о нарциссизме преступника. Или бесконечных отражениях женщин, как капля воды похожих на исходную модель.
— О как! — не удержался Мартен. — Мне это здорово поможет.
